– Я верю, когда-нибудь это изменится. Я всегда поддержу любое твоё решение.
Саша положил ладонь ей на поясницу, протянул к себе, прижался щекой к её тёплому, мягкому животу. А после резко встал, одёрнул пиджак, снял с ключицы брелок от «Ягуара».
– Пора. Не хочу опаздывать.
Эмилия кивнула и молча скользнула следом за ним в фойе.
Глава 51
Ваганьковское кладбище было настолько большим, что впору было заблудиться. Эмилия никогда не была здесь – её родители были похоронены на Митинском кладбище, гораздо меньшим по площади, но и там она постоянно плутала, пока вовсе не бросила попытки навещать молчаливые могильные плиты, бывшие когда-то её семьёй. Она шла возле Александра, крепко держа его под локоть, своим прикосновением напоминая ему, что она рядом.
Туфли слишком громко цокали – на кладбищах всегда была плотная, стоячая, как болото, тишина, и даже шумное дыхание сравнимо было со свистом ветра. Поразительно, но игравшие с сухими листьями порывы остались за воротами кладбища – даже ветер боялся беспокоить усопших. Александр плотно замолчал ещё в машине, и здесь не проронил ни слова – они тихо шли по главной аллее, и Эмилия от скуки рассматривала старые надгробия и памятники, многим из которых было больше двухсот лет.
Чем ближе они подходили к месту похорон, тем чаще мелькали вдоль дорожек чёрные спины охраны – Эмилия узнавала их по воткнутой в ухо гарнитуре и взгляду, цепкому, но в то же время отсутствующему.
Широкая аллея вывела их к часовне, где проходила церемония прощания – там этих чёрных спин было гораздо больше. Приглашённые медленно плелись в сторону распахнутых дверей часовни и исчезали внутри, в дрожащем мерцании свечей, в тяжёлом запахе ладана и пионов. Белые, с переливами в бедно-розовый, цветы, казалось, были повсюду: на деревянных скамьях, у алтаря, у чёрных, как уголь, гробов с золотой вязью на крышке. Эмилия боялась подходить к покойным, но не смела отпускать Александра от себя ни на шаг. Она спряталась за его спину и старательно отводила взгляд, рассматривая бархатистые лепестки кудрявых роз, из которых был составлен её прощальный букет. Она глубоко дышала, стараясь не впасть в панику. Похороны и кладбища вызывали у неё живые воспоминания о родителях.
Никто не готовил речь, потому что никто не смог бы её внятно произнести – Демид, средний брат Александра, беззвучно плакал, закусывая губы, Искандер Борисович и Галина сидели в первом ряду с каменными лицами, плакали только двое – пожилые мужчина и женщина, наверное, родители Лили – и дети.
Боже зачем было брать сюда детей?! Сколько им лет? Четыре, шесть, не больше. Эмилия замечала, как они вжимают головы в плечики, стоит Искандеру Борисовичу лишь поднять на них взгляд.