Хотелось спать, есть, в душ, и ничего из этого одновременно – у Эмилии притупились все чувства, кроме пустоты и растянутости между ног. Между бёдер щекотно стекало семя, оставляя мокрые следы на коже, от которых становилось холодно.
– У тебя есть выпить?
– Конечно, – отозвался Александр. – Что ты хочешь?
– Что-нибудь…
Александр поднялся с постели, мимоходом поцеловал её посередине спины, направился к бару. Амаро Монтенегро, лимонный сок, розмариновая вода и две высокие рюмки уместились в его руках и подмышкой. Эмилия, пряча лицо в волосах, украдкой подглядывала, как он, совершенно обнажённый, сидя на краешке постели аккуратно смешивает ей коктейль. Он был невыносимо притягательным: смуглая кожа, рельефные руки, красивая спина и широкие плечи, острая линия скул и подбородка, глубокие, синие, всегда задумчивые глаза. Эмилия хотела его снова, но тело уже было ни на что не способно.
– За сегодняшнюю ночь, – улыбнувшись, сказала Эмилия, принимая рюмку с ликёром.
– И за все следующие, – ответил Александр, касаясь стеклом стекла. Он улыбался одним уголком губ, хищно, опасно, и сердце её бухало в груди, гоняя по телу горячую кровь. Это обещание выбило из неё воздух – она не знала, что будет дальше, она не планировала так надолго, ведь за одну только эту ночь она готова была умереть. Но Александр решил всё за неё, и впервые она была несказанно счастлива этому.
Эмилия сделала глоток: кислый, сладкий и горький – удивительное сочетание вкусов, яркий пряный букет, изысканный и острый, он отражал Александра, его образ в её голове. Непредсказуемый, разный, но безумно манящий так, что хотелось пить его снова и снова, смаковать маленькими глотками. Эмилия выпила до дна, Александр долил ей ещё.
– Давай закажем ужин? – предложил он, заводя прядь волос ей за ухо. Эмилия поцеловала его ладонь. Невозможно красивую, узкую, длинную, мягкую. На мизинце у него она заметила кольцо чёрное, с литерой «В», уложенной причудливыми вензелями. Наверное, фамильный герб.
– Давай.
– Что ты хочешь?
– Тебя…
– Миля! – он рассмеялся. Она впервые услышала его смех, увидела, как улыбка озаряет его лицо, всегда хмурое, сосредоточенное и чуть надменное, его белые зубы, чуть выступающие вперёд клыки, запрокинутую шею. Эмилии, словно дикой, первобытной жрице, хотелось вцепиться в неё зубами, оторвать частичку его плоти, оставить её навсегда в себе.
– Я серьёзно, – он опустился на локоть, огладил ладонью её лицо, посмотрел в глаза. У Эмилии пересохло во рту, ликёр оставил после себя травяной привкус и лёгкую слабость в теле. – Я просто не хочу ничего тебе навязывать. Ты должна делать и выбирать лишь то, что хочешь сама.