– «Смартавиа» хотят прервать с нами контракт. «ВТБ» намекает на перезаключение кредитного договора с повышенной ставкой, наши акции падают, они не хотят рисковать, – сообщил Демид.
Александр мысленно сделал себе заметку назначить встречу с главой авиакомпании и директором банка. Порой приходится светить лицом и заверять в личной заинтересованности, ставя гарантом собственную репутацию. Пока над Романовым идёт судебный процесс, «Воскресенский консалтинг» находится под пристальным вниманием.
– От антимонопольной службы слышно что-нибудь?
– Пока нет, Лёня держит руку на пульсе. Всё зависит от результатов поверки фирм Романова. Пока сложно предположить, чем она закончится, у меня нет доступа. Был только у Данила…
Демид прокашлялся, заглушая на мгновение треснувший голос. У него было опухшее бедное лица, и глаза его, красные, с яркими прожилками капилляров, выделялись на нём отчётливо. Болезненно. Демид страдал, и Александр снова почувствовал, как в груди зашевелилась ненависть, словно паразит, скользкий, мерзкий. Теперь Александр отличал её от других чувств, отделял, понимал, осознавал. Больше не было страха, вины и подобострастного «отец знает, как лучше», была лишь голая, неприкрытая злоба, которая отчаянно требовала выхода.
– Я понял.
Александр вспомнил про договора и про встречу, о которой говорил Данил накануне трагедии. Теперь придётся разгребаться с этим самому. Нужно связаться с юристами Романова и встретится с ним с глазу на глаз без посредников. Для этого следовало выделить не меньше половины дня – СИЗО, в который его поместили, находился в двух часах езды от центра.
– Саш, я не хочу занимать твоё место, – Демид вдруг резко сменил тему. – Отец вчера прямо сказал об этом. И ты, и я оба знаем, что я не потяну. Я не хочу.
Быть может, Александр не до конца верил в это, считая, что отец только лишь пугает его, но Демид подтвердил, что угрозы серьёзны. Не угрозы, а уже принятое решение. Александр тяжело опустился на стул.
Всё, к чему он готовился всю жизнь, просто вырвали у него из рук. Брат не годится на это место. Демид слишком поддаётся давлению, он слишком хрупок душой. У него есть сострадание, жажда справедливости, совесть – с такими качествами ему нечего делать в кресле босса. Да, он действительно был не готов. Зачем отец поступил так? Ему нужна марионетка? Или очередная жертва? Ему так нравится убивать?!
– Я расстался с любимой девушкой, – Демид продолжил. – Я не хочу, чтобы когда-нибудь её постигла та же участь. И ещё. Она дочь следака.
– Демид… – Александр потёр лицо, под ногтями заскреблась точно такая же, как и у брата, не сбритая со вчера щетина.