– Не знаю. Я не знаю, – она затрясла головой, потёрла виски. На запястье звякнул золотой браслет с подвеской. – Вы помогли мне тогда. Я вам обязана…
– Не стоит. Вы мне ничем не обязаны.
– Я обязана, как минимум, быть с вами честной, – твёрдо завершила она, прямо и откровенно взглянув на него. Её кошачьи глаза были густо подведены чёрным, в них плескался скотч со льдом. Александр вдруг отчётливо вспомнил, как держал её на руках – жаркую, дрожащую, невероятно тонкую и хрупкую – и отвёл взгляд.
– Эмилия, люди такого типа имеют неприятную особенность. Они быстро пресыщаются. Вы ему наскучите, и он вас просто выбросит. Или убьёт. Вы понимаете это?
– Да. Пусть так. Я устала бороться.
Она отвернулась к окну, закинула ногу на ногу. Тонкая искрящаяся ткань натянулась на её сочном бедре, обняла крепче стройную, длинную ногу. Блеснули тончайшие ремешки босоножек. Из-под шлейфа платья показался высокий, как ножка фужера, каблук. У Александра помутился рассудок – захотелось дотронуться до её узкой ступни, провести ладонью вверх до колена, огладить бедро… Предложение прокурора показалось ему чертовски заманчивым.
Зазвонил мобильный.
– Прошу прощения.
Александр не сразу попал по кнопке ответа. Это был младший, Данил. Его голос звучал напряжённо.
– Час назад в доме Романова провели обыск. Ничего не нашли, но нервы попортили знатно. Ордер выдал Осипович, значит, Калинских уже начали рыть под нас. Готовлю встречный иск.
Фёдор Романов был одним из ближайших друзей семьи – успешный бизнесмен, владеющий сетью логистических компаний, благодаря поддержке Воскресенского почти монополист в железнодорожном бизнесе. Услугами его транспортных компаний Воскресенские пользовались при перевозках вещей и средств, которые нельзя было декларировать, а также людей, которые находились на территории страны нелегально. И порой тех, кто отправлялся в своё последнее путешествие в чёрных пластиковых мешках. Это был весомый риск. Калинских продумал всё задолго до их сегодняшнего разговора. Но Александр не предполагал, что те самые пресловутые последствия, о которых говорил отец, начнутся ещё до того, как он покинет мэрский бал. Александр вспомнил фальшивую улыбочку господина прокурора.
Вот же тварь.
– Я понял.
Его ждали дома. Он положил телефон и повернул голову. Эмилия так и не покинула его машину. Она словно бы ждала чего-то, какого-то логического завершения разговора.
– Черт! – он выругался, осознавая и одновременно не осознавая, что собирается делать. – Если он снова будет бить вас, звоните. В любое время.
Сейчас, здесь, в салоне его авто творилась какая-то магия. Он достал визитку и протянул ей. Их ладони соприкоснулись, когда она нерешительно взялась за чёрный, гладкий кусок пластика. Эмилия робко взглянула на него из-под густых, чёрных ресниц. Александр понял, что она чувствует к нему то же самое…