Перегон наличных средств через дочерние фирмы Феди Романова и его «Мостостроя», которые «Воскресенский Консалтинг» осуществляли с периодичностью раз в квартал – самое малое, что могло бы привлечь доблестное правосудие. Инвестиционный фонд, с которого проплачивались тендеры, тоже. Все сделки чисты, как первый снег, но Александр хотел перестраховаться.
– Мои юристы уже занимаются, – ответил Данил
– А чем занимаешьсяты ? – Александр чуть склонился вперёд, сощурив глаза – подавляя, выдавливая брата из слишком уж безмятежной зоны комфорта. Это действовало всегда и на всех, Александр знал, как казаться грозным, а порой и опасным, но на Данил его арсенал психологического давления не работал.
– Вечером у меня самолёт в Дубай. Меня пригласили сопровождать крупнейшую нефтяную сделку этого года. У меня, в конце концов, своя практика, Сань, – Данил, многозначительно дёрнув бровью, снова закинул ноги на подлокотник соседнего кресла.
Удивительно, как гордыня меняет человека, насколько отвратительным делает его – Данил словно бы делал величайшее одолжение, находясь здесь. В груди медленно ворочалось что-то липкое, противное и даже страшное – где-то внутри себя Александр желал, чтобы брат, наконец, получил по заслугам, чтобы бумеранг настиг его и ударил по бестолковой голове. Данил слишком себя переоценивал. Хороших юристов много, Александр мог бы нанять любого, но Семья есть Семья. С этим фактом приходилось, скрипя зубами, мириться.
– Ноги.
– А?
– Ноги, говорю, убери, Данил.
Эти четыре слова Александр с силой вытолкнул из себя, едва разжимая челюсти. Проблем на Семью и на его собственную голову свалилось и без того достаточно, чтобы терпеть детские выходки здоровенного увальня.
– Саш, у тебя обсессивно-компульсивное расстройство, – хохотнул младший, неохотно подчиняясь. – Микробов боишься?
– Причём здесь микробы? Элементарная этика и субординация – это, по-твоему, обсессивно-компульсивное расстройство?
– Субордина-а-ация, – протянул Данил. На его лице появилось выражение отвращения и разочарования. – Когда-то мы, помнишь, у бабушки в Крыму, в чаек из рогатки стреляли…
Этого было достаточно, чтобы погасить его пыл. Александр уже забыл, когда всё так закрутилось. Забыл, что они в первую очередь братья, а лишь после деловые партнёры с разным уровнем ответственности. Что они одна кровь… Александр сто лет не выходил из себя так открыто. Сто лет так открыто не демонстрировал свой гнев, пренебрежение и превосходство. Ничем он не отличался сейчас от Данила – такой же взбалмошный, великовозрастный мальчишка с непомерным эго. Это всё Эмилия. Чёртова госпожа Салимова сдвинула его ось и вынула со дна его души всё то, что он так тщательно туда прятал.