– Слишком много одежды, – она придирчиво оценила его с головы до ног.
Он был прекрасен в этом смокинге, в белой рубашке с растерзанным воротом в красных следах её помады. Его щека, подбородок были в следах её помады, и он казался ей беспомощным, побежденным – таким, каким она мечтала его видеть, сидя запертой в особняке проклятого Осиповича.
Эмилия сделала два ленивых, нарочито медленных шага к нему, застыла на расстоянии ширины ладони он его груди. Он дышал медленно и глубоко, но бешено пульсирующая на шее венка и оттопыренная ширинка брюк выдавали его с головой.
– Так-так… – она коснулась его груди.
Александр дал ей верховодить, с улыбкой подставляясь под её быстрые, ловкие пальцы. Она скинула пиджак, расстегнула сорочку, взялась за брюки… Эмилия ласкала его через ткань трусов, покрывая поцелуями шею и грудь. Глядя ему в глаза, медленно опустилась на колени. Томно застонав, прижалась к нему щекой, игриво прикусила член через ткань трусов. Огладив его бедра, она спустила его бельё вниз.
Ей нравилось на него смотреть. Смотреть и видеть, как она действует на него. Как сильно Александр её желает. Ей нравилось ощущать во рту его твёрдую гладкость, нравилось делать ему хорошо.
С Осиповичом она выполняла лишь функцию, считая про себя секунды до финала, с Воскресенским же всё было иначе – ей хотелось делать это для него. Её умелый язык порхал вокруг головки, дразнил. Она вынимала его изо рта и помогала себе рукой, щедро смоченной слюной, а после брала его снова, и продвигалась глубже, дальше, до конца. Она давно натренировалась подавлять рвотный рефлекс – Эмилия глубоко дышала носом, расслабляя горло, двигалась, плотно сжимая губы и оставляя красные следы на стволе.
Эмилия сходила с ума от желания: ей хотелось ощутить его вкус хотелось, чтобы он залил ей рот, лицо, чтобы семя стекало по подбородку и падало светлыми шлепками на баснословно дорогое платье. Кажется, она сказала это вслух, как только на мгновение выпустила его изо рта, чтобы отдышаться.
– С удовольствием. Но позже.
Александр сделал шаг назад, избавился от оставшейся одежды. Эмилия смотрела на него снизу вверх, так и найдя в себе сил подняться с колен. Он был прекрасен. Как греческий бог. Подтянутый, но не перекачанный. Высокий, прекрасно сложенный, стройный. Его руки… Эмилия смотрела на них и не могла поверить, что этими руками он обнимал её. Александр крутанул запястьем, снимая часы, и Эмилия едва не застонала – у него были невозможно красивые пальцы. Ладонь, оплетенная сетью вздыбленных вен – широкая, длинная, мужественная. Рельефные плечи. Она ощутила, как захолодило между ног – ткань трусиков оказалась полностью мокрой.