— Мисс Причерс, давайте ближе к делу, — весело возразил ей голос инспектора Бассета, — я хоть и бесчувственный, но убили-то госпожу Вудстон вы.

— Нет, — твёрдо возразила она, — вы несёте ересь.

— Показаниями свидетелей установлено, что мисс Милли последней держала в руках спицу, ставшую орудием убийства, — продолжил Бассет, — но следов её ауры на орудии преступления не обнаружено.

— К счастью, мне нечего вам возразить, — голос сестры преподобного сохранял холодный тон. – Милли придерживала петли, чтобы они не слетели со спицы, но магией, которая могла бы стереть её следы, я не обладаю.

— Повторяю, мисс Причерс, ближе к делу. Вы рассказали мне это, чтобы выгородить и себя, и свою племянницу. Хотя, судя по этим документам, Милли на самом деле ваша дочь, — резко рубанул инспектор.

Я почувствовала, что в груди кончился воздух, но вздохнуть страшно. Такое обвинение кого угодно может лишить опоры! Но Энн держалась стойко.

— Откуда у вас это? – с явной брезгливостью спросила она.

— Нашли в доме убитой вами Джорджины Вудстон, — Бассет стал серьёзен. – Чёрным по белому, нотариально заверенная запись о том, что четырнадцать лет назад Энн Причерс родила младенца женского пола. Рост и вес озвучить?

Джорджина, оказывается, не брезговала шантажом? Иначе зачем ей хранить у себя дома документ, способный бросить тень на семью священника? А то и лишить его прихода...

— Моя дочь умерла, — ответила инспектору Энн.

— Чудесным образом в тот же день девочку родила жена вашего брата, и сразу же, по странной случайности, тоже умерла.

Так вот что скрывали священник и его сестра...

— Мы с братом скорбим об этой утрате, — сказала Энн, но в голосе не было скорби, только непреклонность.

Она будет стоять до конца. Даже если ей устроят допрос на кристалле правды.

— Ну хватит, мисс Причерс, — рявкнул Бассет, — Джорджина Вудстон шантажировала вас, обещала раскрыть глаза вашей дочери, и вы сделали всё, чтобы не допустить позора.

Я стояла в коридоре дома преподобного, не видя ничего вокруг. В нашем обществе не одобряют незаконнорождённых детей, воспитанной девушке и знать-то о таком не стоит. Но почему виноватыми считают лишь женщин? Разве мужчина не причастен к появлению на свет собственного ребёнка?

Наверное, этого делать не стоило. Но я нарочито громко топнула и произнесла:

— Мисс Причерс, вы дома?

— Дома, мисс Стокс, — донеслось из-за двери.

Но не успела я её толкнуть, как навстречу выглянул инспектор Бассет.

— Дома, но очень занята. Зайдите попозже, мисс Стокс.

— Неужели признаётся в убийстве? – я сделала большие глаза. – А можно послушать?