Но в глазах Рида вспыхивает что-то похожее на торжество, и я понимаю: он догадался.
Я опускаюсь на колени.
— Подожди! — вопит Фиона.
Рид один раз торжественно кивает ей в знак благодарности и ударом лишает сознания. Она безвольно падает на пол, а он проходит мимо меня и выходит за дверь.
Глава 44
— Не двигайтесь, профессор, — бормочет медсестра, водя тонкими пальцами над ушибленной щекой Фионы. Багровое пятно бледнеет, приобретая болезненный желтоватый оттенок. За считаные секунды синяк заживает настолько, насколько обычно заживал бы за неделю. Неудивительно, что Харкер нанимает в лазарет исключительно пикси.
— Со мной все хорошо, — говорит Фиона, быстро печатая что-то в телефоне. — Правда. Идите помогите раненым студентам.
— С Норой все в порядке? — спрашивает Питер, сидящий напротив нее в переполненной палате.
Фиона отправляет очередное письмо и вздыхает, массируя виски, но тут же морщится. Вся боковая часть головы покрыта синяками.
— Да. Она дома и ни о чем не подозревает.
Тиски, сдавливающие мои легкие, немного ослабевают.
— Вам всем нужно связаться с родителями. Я досрочно закрываю Харкер на летние каникулы.
Ну конечно.
Старейшины наверняка знают, что кто-то на территории кампуса снова впустил обращенного колдуна. В защитных чарах школы всегда существовала лазейка для ведьм и колдунов. И после Дрисколла ею воспользовались уже во второй раз… Могу только представить, какие неприятности теперь ждут Фиону.
— Просто не могу поверить, — бормочет София, обхватив колени руками. Она сидит на застеленной бумагой кушетке рядом с Эллиотом, пока пикси залечивают глубокую рану на его ноге. Бумага тихо шуршит, когда София раскачивается взад-вперед. — Рид. Твой Рид. Наш Рид.
Я молчу, устроившись у окна. Солнце прячется за безупречными облаками, словно сошедшими с картины эпохи Возрождения, и золотит их края.
— Нужно отправиться за ним, — говорит Эллиот, неизменный воин. — И надрать ему гребаную задницу.
Пикси, перевязывающая его ногу, хмурится.
Когда-то мне казалось, что мы с друзьями похожи на небо. Облака, звезды и солнце. Теперь я думаю, что вчетвером мы составляем одного идеально уравновешенного охотника. Эллиот — сила. София — храбрость. Питер — доброта. А я — дурное, жестокое начало. Давлю жуков. Обожаю убивать. Влюбляюсь в демонов-убийц.
— Ничего подобного вы не сделаете.
Фиона встает, отстраняя пикси, которая все еще пытается залечить ее разбитую губу.
— Я сейчас же отправлюсь к Старейшинам. Расскажу им о Риде и о том, что Каспар собирается сделать с Адой завтра ночью. Вы четверо уже сделали достаточно.