Я игнорирую протянутую руку и поднимаюсь с пола, оглушенная ужасом.
Что со мной происходит?
— Нам пора, — говорит Дикон. — Пока Финн не явился со следующим гостем вечеринки.
— Я должна рассказать Старейшинам об этом месте, — тихо говорю я.
Фиона будет первой, к кому я пойду, вернувшись в школу. Да, многое из происходящего в Поместье выглядит либо добровольным, либо безобидным, но если такие демоны, как Финн, используют задние комнаты в качестве пыточных или играют в человеческие шахматы с несогласными смертными, охотники Цитадели должны явиться сюда как можно скорее.
— Валяй, — отвечает Дикон, пока мы бесшумно идем обратно по коридору. — Они просто переберутся в другое место.
Я начинаю понимать, что нет ничего хуже тех моментов, когда Дикон оказывается прав.
Снаружи Поместья морозный ночной воздух пробирает до костей. Дикон садится на мотоцикл, а я устраиваюсь позади него. Я измотана, испытываю отвращение к самой себе и цепляюсь за единственный светлый момент этой ночи: Рид жив и вырвался из лап Финна. Несмотря на новое пугающее изменение в моей психике, внутри мерцает облегчение. Возможно, он все еще скрывается, но он свободен.
— Думаешь, он вернется в Харкер? — наконец спрашиваю я.
— Не уверен.
Я сглатываю неприятное чувство. Рид понимает цену своего побега. Теперь Финн охотится за ним не меньше, чем за мной. Сомневаюсь, что он рискнет подвергнуть опасности меня, и всех остальных студентов Харкера. Вернуться домой означает риск привести Финна прямо к школе, которую тот так отчаянно ищет. Но ничего. Я найду Рида. В конце концов, именно это охотники умеют лучше всего.
— Держись, — приказывает Дикон, заводя двигатель.
Он никогда не научится.
— Нет, спасибо.
— Как хочешь.
И тут он так резко дает газу, что меня силой инерции сносит прямо с заднего сиденья мотоцикла.
Глава 11
Семестр заканчивается, серые дни тянутся один за другим — странные, угрюмые и медленные. Студенты Харкера скорбят о трагической гибели любимого декана, а я прикусываю язык до крови. Пенни и Хаунд получают новую комнату в общежитии дальше по коридору, с двумя односпальными кроватями, чтобы у Хаунда была своя собственная. С помощью Питера я сдаю итоговые эссе, потому что он ангел, а я не могу спать без снов об обжигающей боли в спине и лужах крови Рида.
Я делаю мрачные зимние фотографии под стать своему настроению. Колокольня Харкера, погребенная под толстыми пластами снега. Дворы и укромные уголки Старого кампуса, опустевшие после того, как студенты разъехались по домам на праздники. Я ругаюсь с матерью из-за того, что пропущу Рождество, потому что я «трудная», а затем провожу зимние каникулы с друзьями, читая абсолютно все книги в библиотеке о темной магии и способах извлечения заклинаний из носителей.