— Если мы больше не увидимся, — тихо произносит Рид, — просто знай, что я никогда не переставал заботиться о тебе. И что мне жаль.
Я готова разрубить его пополам за то, что он выставляет все так, будто совершает благородный поступок, а я просто капризничаю.
— Ну ладно, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Пока.
Его взгляд скользит по мне с головы до ног, прежде чем он мягко произносит:
— Я всегда любил, когда ты носила красное.
Глава 48
Через несколько мгновений нас находят София и Пенни. Мы с Пенни собирались вместе, поэтому я уже знаю, насколько элегантно она выглядит в своем можжевелово-зеленом платье без бретелей, вдохновленном модой пятидесятых годов. Но красота Софии накрывает меня, словно приливная волна.
— София, охренеть. Ты выглядишь как… — Я даже не могу подобрать слов.
— Райское видение, — подсказывает Питер, присоединяясь к нашему небольшому кружку у бара.
Он тоже выглядит весьма неплохо: растрепанные обычно волосы гладко зачесаны назад, лицо чисто выбрито, на нем темный костюм. Пока мы с Диконом пожирали друг друга взглядами, а напряжения между нами хватило бы, чтобы поджечь целый лес, Питер смотрит на Софию совсем иначе. В его взгляде есть что-то чистое.
Она улыбается ему в ответ. Той самой искренней, ослепительной улыбкой во все зубы, от которой подкашиваются колени.
Райское видение — пожалуй, ничуть не хуже любого сравнения, которое я могла бы придумать. Ее щеки нежно мерцают, а волосы уложены мягкими волнами. Янтарные, коричные и бронзовые оттенки сменяют друг друга в зависимости от того, как она двигается под приглушенным светом гала-вечера.
Нежно-розовое платье — совсем не тот цвет, которого я ожидала от Софии. Она предпочитает ржаво-красные и бирюзово-синие оттенки, а иногда, для особенно удачного субботнего вечера, сверкающую фуксию. Но покрой платья — само воплощение ее непринужденной чувственности, смелости и теплоты. Глубокий V-образный вырез доходит почти до пупка, струящийся шифон ниспадает до самого пола и собирается у ее ног. Тонкие бретели огибают шею, оставляя спину открытой.
— Я вообще-то собиралась сказать, что ты словно создана в лаборатории специально для того, чтобы разрушать мужские жизни.
Пенни хихикает.
— А я хотела сказать, что она похожа на греческую богиню.
Дикон оценивающе оглядывает Соф, а та театрально хлопает ресницами, ожидая его вердикта.
— Ну и принарядилась ты, малышка.
Все вышеперечисленное — чистая правда.
— Премного благодарна, — отвечает она. — Мы пришли сказать вам, что Баз и Эллиот раздобыли нужное.
Она делает вдох.
— Пора.
Сердце начинает биться быстрее.