Воздух не успевает вовремя наполнить мои легкие.
— Зачем ты мне это говоришь?
Но я знаю зачем. Потому что легко шутить о влечении, когда его явно нет. Когда вся шутка заключается в том, насколько нелепой была бы сама мысль, что один из нас может испытывать физический интерес к другому.
Теперь все иначе. После того, что произошло сегодня ночью.
В самых потаенных уголках души я даже не уверена, что нагота в душе была самой интимной частью случившегося. Дикон спас мне жизнь. Он буквально рискнул собственной шкурой, чтобы избавить меня от боли. Он был… нежным и добрым… и…
— Подумал, что это стоит сказать, — отвечает он, засунув руки в карманы мокрых брюк.
Сегодня ночью я чуть не умерла, и Рида не было рядом.
А Дикон был.
Надеюсь, он не способен распознать, какие именно сложные чувства поднимаются во мне в ответ на его слова.
Одному богу известно, что я и сама не могу.
Глава 30
— Отлично получилось, — говорю я приунывшей Пенни, шевеля в ее сторону пальцами ног. Ногти угольно-черные, и ни единого мазка мимо. От ее рук художницы я другого и не ожидала.
— Я скучаю по работе, — признается она, проводя кисточкой с ярко-красным лаком по большому пальцу ноги Софии. Из колонок звучит песня с нашего любимого альбома старых поп-хитов. Мы знаем ее наизусть, но никто не подпевает. — И по родителям.
— А я скучаю по временам, когда вы обе учились в Харкере, — говорит София, переключая каналы телевизора с выключенным звуком, пока я тянусь за бутылкой мерло.
— А я скучаю по временам, когда мой парень не скрывался от всех подряд.
Я наливаю себе второй бокал вина, а Софии доливаю третий. Пенни отказывается, и я вспоминаю, что она остановилась после первого бокала, поскольку твердо намерена идеально накрасить всем ногти на ногах. Святая женщина.
С происшествия с нагом прошли недели. С того дня, когда мы с Пенни чуть не погибли. Недели, в течение которых я ковыляла по жилым этажам «Лихорадочного сна», пока заживали волдыри. Недели едва сдерживаемых приступов сирабракса и паршивых романтических комедий. Недели с тех пор, как Рид в последний раз появился в моих снах, а Никко подтвердил существование зачарованного кольца, способного избавить меня от сирабракса. Недели взаперти в «Лихорадочном сне».
Мы изучили столько материалов о старинных кольцах, сколько способен выдержать любой человек, не являющийся Фионой. Я — самостоятельно, а София, Питер и Эллиот — в кампусе. Я беспрестанно донимаю их вопросами, но в ответ слышу лишь, что ничего нового они не нашли. Не знаю, почему меня до сих пор удивляет, что ни библиотека, ни архивы, ни даже Фиона не принесли никаких результатов в форме кольца. В моих заводских настройках давно следовало предусмотреть режим постоянного разочарования.