— Ты думаешь, что можешь сделать мне больно? Ты?
Сама мысль смешна, но никто из нас не улыбается.
— Я даже собственной матери не нужна. Собственной семье. Я ищу Рида не потому, что нужна ему, или потому, что он хочет меня, или любит. Я верю, что любит до сих пор, но даже если бы это было не так…
Ледяной ветер впивается в кожу, и меня начинает трясти. Руки онемели. Облизывая губы, я почти не чувствую их.
— Я хочу его. Он нужен мне. Ты не обязан мне помогать, но я никогда не откажусь от твоего брата. Даже если однажды он решит отказаться от меня.
Дикон ничего не отвечает. Ноздри раздуты, он возвышается надо мной. Я изо всех сил пытаюсь унять стук зубов.
Но я знаю, что сказала правду. Я не сдамся. Обыщу каждый сантиметр школы. Найду Рида, и вместе мы встретим Финна, Верховного Тана и все остальное, от чего он бежит.
Бледные глаза Дикона не отрываются от моего лица, пока он возвращает мне пальто, заляпанное его кровью. Я просовываю руки в рукава и жду, пока тепло снова разольется по телу, только чтобы обнаружить, что теперь оно пахнет им: гвоздикой, табаком и вишней, черной, как его сердце.
— Мой брат не способен на ту любовь, о которой ты говоришь. В нем слишком много ненависти к собственному виду. Слишком много страдания. Если ты этого не видишь, ты дура.
Глава 15
Воздух пахнет мелом и кровью. Пот остывает на коже. Сквозь колонны Колизея пробивается свет.
Рид здесь. Он закидывает на спину сумку с оружием.
Пока я смотрю, как он собирается, сердце неожиданно и болезненно сжимается. Точно так же, как я вижу кровь в глазах демона, готового сожрать душу, я вижу боль в глазах Рида. И думаю: даже если он способен разделаться со всем классом, не задумываясь ни на секунду, может, ему хотелось бы болеть за нас вместе со всеми. Сражаться на стороне хороших парней.
Картинка меняется. Расходится кругами, словно капли дождя по глади неподвижного озера. Мы в его коттедже. Здесь тепло. Рука болит, сердце колотится.
— Ты не хочешь быть демоном так же сильно, как я не хочу быть охотницей, — говорю я.
Он поднимает на меня глаза, и в их глубине я вижу лишь страдание.
— А с чего бы мне хотеть?
Я тянусь к нему. Поднимаю руку к его лицу. Я могу изменить прошлое. Могу исправить то, что сломано…
Но комната снова растворяется.
Искажается и изгибается, пока мы не оказываемся в жарком, тесном баре. Вокруг полно беззубых, лысых и татуированных посетителей. Воняет пивом. Стоит оглушительный гвалт. Я знаю, что мы очень далеко к югу от Разлома. Но меня самой здесь нет. Каким-то образом я лишь наблюдаю. Это место — не воспоминание. Это что-то новое.