Он засуетился, доставая верёвки из ящика с инструментами. Толстые, пеньковые — такие использовали для закрепления образцов при вскрытии. Прочные.

Мы усадили пленника на стул. Я снял с него пластиковые стяжки — верёвки надёжнее для длительного содержания, не врезаются в кожу. Примотали руки к подлокотникам, ноги — к ножкам стула. Дополнительный виток вокруг груди, чтобы не мог раскачиваться.

Крепко. Надёжно. Даже оборотень не вырвется. По крайней мере, не быстро.

Кирилл привалился к стене, тяжело дыша. Бледный, уставший, с синяком, расплывающимся по правому боку. Но живой. И, что важнее — победивший.

— Что это за… существо? — Мёртвый смотрел на пленника с профессиональным интересом. Как биолог на редкий образец.

— Ликантроп. Волк-оборотень. Хомо Сапиенс Люпус, если хотите латынь. Мы застали его за ремонтом защитного поля воронки у детского сада. Решили побеседовать.

— Оборотень⁈ — глаза Мёртвого загорелись. — Настоящий⁈ Живой⁈ Я никогда не видел живого образца! Только фотографии в учебниках!

— Вот, смотри. Наслаждайся. Только не подходи слишком близко. Он всё ещё опасен, даже связанный. Оборотни могут частично трансформироваться — отрастить когти, например, или усилить челюсти. Одного укуса хватит, чтобы…

— Заразиться⁈

— Нет. Ликантропия не передаётся через укус — это миф. Но оторвать кусок мяса — вполне реально.

Мёртвый благоразумно отступил на шаг.

Пленник начал приходить в себя. Веки дрогнули. Пальцы сжались в кулаки. Мышцы на шее напряглись.

Хорошо. Значит, мозг не пострадал. Будет способен отвечать на вопросы.

Я подошёл ближе. Посмотрел на него сверху вниз.

Лицо самое обычное. Европейские черты, короткие тёмные волосы, недельная щетина на подбородке. Нос чуть искривлён — старый перелом, неправильно сросшийся. Шрам на левой брови. Возраст — лет тридцать пять, плюс-минус.

Ничего выдающегося. Таких тысячи на улицах Москвы. Прошёл бы мимо — не обратил бы внимания.

Только глаза… Глаза открылись. И они были жёлтыми. Нечеловеческими. Радужка цвета янтаря, зрачок — вертикальный, как у кошки или… волка. Глаза зверя в человеческом теле.

Он увидел меня. Потом Мёртвого. Потом Кирилла. Потом вовсе осознал, что связан. И начал вырываться.

Стул затрясся. Верёвки натянулись. Мышцы на его руках вздулись — он пытался трансформироваться хотя бы частично. Но сил не хватало. Я слишком много из него выпил.

— Не трать энергию, — сказал я спокойно. — Ты ослаблен. Связан. В месте, которое не найдёшь, даже если чудом сбежишь. Никто не знает, где ты. Никто не придёт на помощь. Успокойся, и поговорим, как разумные существа.