— Отступаем! — крикнул я. — Все назад! Сейчас!
Но было поздно. Воронка выплеснула новую волну — мощнее первой. Неконтролируемая некротическая энергия хлынула наружу, как вода из прорванной плотины.
И последнее, что я увидел перед тем, как волна накрыла меня — как энергия воронки потянулась к зданию детского сада.
О тьма. Это будет весело…
Глава 16
Волна некротической энергии снова накрыла меня с головой.
Ощущение было неприятным. Как будто тысячи ледяных игл вонзились в каждую клетку тела одновременно. Как будто сама смерть решила поздороваться и сделала это слишком энергично.
Я врезался в землю, прокатился несколько метров и остановился, упершись спиной в какой-то мусорный контейнер. Металл загудел от удара. Рёбра отозвались болью. Как минимум ушиб межрёберных мышц, возможно — трещина в одном-двух рёбрах. Ничего критичного, но крайне неприятно.
— Все живы⁈ — крикнул я, поднимаясь на ноги.
— Да! — отозвался Костомар откуда-то слева. — Но не целы! Башка отлетела!
— Жив… — прохрипел Кирилл. Он лежал в нескольких метрах от меня, держась за бок. — Что это было?
— Воронка среагировала на атаку, — ответил Ростислав, материализуясь рядом со мной. Его призрачное тело мерцало слабее обычного — признак энергетического истощения. — Поглотила нашу энергию и использовала для роста.
Я посмотрел на воронку.
Она выросла. Вдвое. Нет, втрое. Гигантская спираль тьмы, уходящая в небо, пульсирующая жадным, голодным светом. Семь лучей превратились в четырнадцать. Или в двадцать один — я уже сбился со счёта. Они вращались и расползались во все стороны, как щупальца гигантского спрута.
И несколько из них тянулись к зданию детского сада.
Тьма. Она тянется к зданию… Но зачем? Детей там нет, сейчас глубокая ночь. Охрана? Один сторож максимум. Недостаточно для такого аппетита. Тогда что?..
И тут я понял. Не дети. Не сторож. Само место.
Детский сад — это не просто здание. Это место, пропитанное детской энергией. Смех, радость, игры, слёзы, первая дружба, первые ссоры — всё это оставляет след. Эмоциональный отпечаток, который впитывается в стены, в пол, в саму землю под фундаментом.
Астральное эхо. Память места.
И воронка питалась именно этим. Она оскверняла само место, превращая его в свой якорь, в источник постоянной подпитки.
Какая мерзость. Они используют детскую радость как топливо для своей машины смерти. Поэтому воронка здесь, а не где-нибудь на кладбище. Кладбище — это скорбь, боль, потеря. А детский сад — чистая, незамутнённая жизненная энергия. Идеальный контраст для некромантического ритуала.
— Кирилл! — крикнул я. — Атакуй! Свет! Полная мощность!