— Тогда я умру, — ответил я спокойно. — Но этого не будет. Потому что ты сделаешь всё правильно. Потому что ты талантливый маг света, который просто ещё не понял, на что способен.

Лесть? Частично. Но и правда тоже. Кирилл был сильнее, чем думал. Его проблема не в способностях, а в уверенности.

— Я… — он сглотнул. — Я попробую.

— Не пробуй. Делай.

Он закрыл глаза. Сконцентрировался.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. Тепло чистого света, обволакивающее меня со всех сторон.

Когда я открыл глаза, я был внутри сияющего кокона. Стены из чистого света — плотные, многослойные, пульсирующие. Я видел сквозь них, как сквозь жёлтое стекло. Внешний мир приобрёл золотистый оттенок.

— Красиво, — констатировал я.

— Долго не продержится, — прохрипел Кирилл. На его лице выступил пот. — Минуту, может, две…

— Достаточно. Костомар, твой выход!

Мертвец подошёл ко мне.

— Будет неприятно! — Костомар взялся за кокон справа. — Держитесь крепче, хозяин!

— Раз, — начал Кирилл.

— Два, — продолжил Костомар.

— Три!

Я почувствовал рывок — сначала влево, потом вправо, потом снова влево. Раскачка. Как в детстве, когда отец подбрасывал меня на руках.

Только отец не швырял меня в некромантическую воронку.

Мир качнулся. Золотистые стены кокона размазались полосами света. И я полетел.

Центробежная сила вдавила меня в заднюю стенку кокона. Внутренности сместились куда-то в район позвоночника — неприятное ощущение, знакомое каждому, кто хоть раз катался на русских горках.

Вестибулярный аппарат — орган равновесия во внутреннем ухе — взбунтовался, посылая в мозг противоречивые сигналы. Верх стал низом, низ — верхом, а потом всё смешалось окончательно.

Сквозь золотистые стены кокона мир превратился в калейдоскоп. Чёрное небо, тёмная земля, мерцающие огни фонарей — всё слилось в единую спираль, вращающуюся вокруг меня. Или я вращался вокруг неё? В какой-то момент разница перестала иметь значение.

А потом я увидел её. Воронку.

Она надвигалась… Нет, это я надвигался на неё с пугающей скоростью! Чёрная бездна, разверзшаяся посреди московского двора. Спираль тьмы, уходящая в бесконечность. Пасть голодного бога, готовая проглотить очередную жертву.

Три секунды до столкновения.

Интересно, если это не сработает, будет ли больно? Или я просто перестану существовать, как тот кусок асфальта?

Две секунды.

Надеюсь, Анна не слишком расстроится. Хотя… она беременна. Гормоны. Может разрыдаться на неделю.

Одна секунда.

Ладно. Поздно менять планы.

Я врезался в воронку. Первое, что я почувствовал — сопротивление. Как будто нырнул в воду, только вода была густой, как мёд, и холодной, как жидкий азот. Световой кокон затрещал — я слышал этот звук даже сквозь рёв воронки. Треск раскалывающегося льда. Треск ломающихся костей.