Я подошел ближе, активировал некромантическое зрение на максимум.
Структура воронки была полностью нарушена. Теперь она была нестабильна, как перегретый реактор, готовая либо схлопнуться, либо… Это все из-за отсутствия призраков, которые каким-то образом ее стабилизировали. Но при этом с ними, от нее было нельзя избавиться.
Мой ритуал…. Я выкачал слишком много энергии через призраков. И это давало мне шансы на победу. Воронка теперь не действовала на меня. Так что Кирилл мне был особо не нужен.
— Черт, — выдохнул я.
— Я ем грунт? — Костомар, кое-как прицепив челюсть обратно, подошел ко мне.
— Да, Костомар. Если эта штука рванет, мы все будем есть грунт. Изнутри. Потому что станем его частью.
— Насколько все плохо? — спросил Кирилл, с трудом поднимаясь на ноги.
— По шкале от одного до десяти? Пятнадцать.
— Но шкала же до десяти! — не понял он.
— Эта проблема вышла за пределы шкалы. Как ученик, который настолько глупый, что получил отрицательную оценку за контрольную.
— Что за проблема, Святослав? — Аглая в моей голове начинала паниковать.
— Воронка. Она молодая, ей всего три дня. Старые воронки стабильны, как выдержанное вино. Их можно разрушить контролируемо — как снос здания, заложил заряды в нужных местах и нажал на кнопку.
— А молодая?
— А молодая — как подросток с гранатой, которому отказала девушка. Нестабильная, непредсказуемая, готовая взорваться от любого неосторожного движения.
— И если взорвется, то что будет?
— Кратер. Большой кратер. Радиусом километр минимум. Барвиха, где мы все живем, исчезнет с карты. Вместе с половиной ближайших поселков. Никто даже не поймет, что случилось.
— Это же тысячи жертв!
— Десятки тысяч, — поправил я. — Плюс некротическое заражение местности на годы вперед. Авария на атомной электростанции покажется детской песочницей.
Воронка пульсировала. Быстро, агрессивно, как сердце колибри на амфетаминах. С каждым ударом она сжималась чуть сильнее. Критическая масса была близко.
— Сколько у нас времени? — спросил Ярк по ментальной связи через Аглаю.
— До взрыва? Минут сорок. Может, час, если повезет. И если мы не будем ее трогать. Но проблема в том, что тронуть ее нам придется, — хищно улыбнулся я, закатывая рукава.
Глава 8
Сила.
Вот что я чувствовал, стоя перед сжавшейся воронкой. Чистая, незамутнённая, первозданная сила. Та самая, которую я потерял тысячу лет назад, когда проклятие вырвало меня из моего мира и швырнуло в тело никчёмного бастарда.
Некромантическая энергия, поглощённая от призраков рода Ливенталей, бурлила во мне как расплавленный металл в тигле. Каждая жила гудела, каждый нерв вибрировал. Кровь — и без того не совсем человеческая — теперь ощущалась как жидкий огонь с привкусом могильной земли.