Приятное сочетание. Как кофе с коньяком, только смертоноснее.

Сосуд Живы показывал сто процентов. Но это была уже не та сотня, что раньше. Ёмкость увеличилась. Раньше мой Сосуд был как стакан — вмещал определённый объём, и всё. Теперь он стал как бочка. Та же цифра, но масштаб другой.

Проклятие адаптировалось. Эволюционировало. Как вирус, который мутирует в ответ на антибиотики. Только вместо того, чтобы стать опаснее для меня, оно стало… полезнее?

Проклятие как симбионт, а не паразит. Я уже приходил к такому выводу раньше.

— Святослав? — голос Аглаи в голове звучал встревоженно. — Твоя аура… она изменилась. Стала ярче. Плотнее. Как будто ты…

— Стал сильнее, — закончил я за неё. — Потому что стал. Ритуал поглощения сработал лучше, чем я рассчитывал. Аристократические призраки оказались питательнее, чем обычные. Видимо, голубая кровь даёт бонус к некроэнергии. Кто бы мог подумать, что сословные привилегии работают даже после смерти.

— Это… хорошо?

— Это необходимо. Потому что та штука, — я кивнул на пульсирующий шар тьмы размером с теннисный мяч, — всё ещё может превратить кладбище в кратер. И у нас осталось…

Посмотрел на воронку некромантическим зрением. Структура деградировала с каждой секундой. Как опухоль на последней стадии — агрессивная, нестабильная, готовая метастазировать во всё окружающее пространство.

— Минут двадцать пять. Может, тридцать.

— Тогда чего мы ждём⁈

Хороший вопрос. Чего я жду?

Обернулся к своей команде. Зрелище было… специфическим.

Кирилл сидел на надгробии какого-то статского советника, привалившись спиной к мраморному ангелу. Из носа всё ещё сочилась кровь, руки тряслись. Магическое истощение в чистом виде — как марафонец после финиша, только вместо мышц отказали энергетические каналы.

— Кирилл, — позвал я. — Отдыхай. Твой свет нам ещё понадобится, но не сейчас. Сейчас — моя работа.

— Но я могу… — он попытался встать и тут же рухнул обратно.

— Ты можешь лежать и восстанавливаться. Это приказ. Нарушишь и получишь лекцию о вреде героизма для здоровья. На три часа. С картинками.

Он кивнул и закрыл глаза. Умный мальчик. Знает, когда отступить.

Костомар стоял рядом — вернее, пытался стоять. После тактической дезинтеграции он пересобрался обратно уже во второй раз, но тоже как-то криво. Левая рука торчала из правого плеча, три ребра отсутствовали вовсе, а череп был повёрнут затылком вперёд.

— Костомар, — вздохнул я. — Соберись. В прямом и переносном смысле.

— Я ем грунт? — донеслось откуда-то из области поясницы. Похоже, пока он собирался в единое целое, челюсть отвалилась и застряла между позвонками.