— Да, Костомар. Но сначала поверни голову правильно. И руку переставь. Ты похож на картину Пикассо в период кубизма.

Кости защёлкали, перестраиваясь. Зрелище было как в фильме ужасов, только со звуковым сопровождением из хруста и скрежета. Секунд через тридцать передо мной стоял относительно нормальный двухметровый скелет.

— Я ем грунт! — бодро заявил он, теперь уже из правильного места.

— Отлично. Ростислав, статус?

Призрак гвардейского капитана материализовался рядом. Всё ещё полупрозрачный от потери энергии, но уже не настолько, чтобы сквозь него читать надгробные надписи.

— Готов к бою, ваше некромантское превосходительство! — он отдал честь. — Хотя должен заметить, что последняя схватка была несколько… интенсивной. Меня чуть не развоплотили собственные сородичи. Какое бесчестье для офицера гвардии!

— Ты пережил. Это главное.

— Технически я не могу «пережить», поскольку уже мёртв. Но я понимаю метафору.

Вольдемар стоял чуть поодаль, неподвижный, как статуя. На его халате добавилось пятен — теперь к старым загадочным субстанциям примешалась эктоплазма призраков. Серебристая, переливающаяся, совершенно не сочетающаяся с бурыми разводами трупной жидкости.

— Вольдемар, ты как? — уточнил я.

Зомби медленно поднял руку. Показал четыре пальца. Потом, подумав, добавил большой.

— Пять из десяти? Улучшение налицо.

Медленный кивок.

— Дыра в животе не мешает?

Он посмотрел вниз, на зияющую прореху, через которую виднелся позвоночник. Пожал плечами. Жест был красноречивее слов: «А что с ней сделаешь?»

Резонно. Зомби — существа практичные. Если что-то нельзя исправить прямо сейчас, нет смысла об этом беспокоиться. Философия, достойная буддийских монахов. Только пахнет хуже.

— Идём, — я сделал шаг к воронке. — Пора вырвать эту занозу.

За мной двинулись трое. Скелет, призрак и зомби. Звучит как начало анекдота. «Заходят в бар скелет, призрак и зомби…» Только вместо бара — эпицентр некромантической аномалии, способной уничтожить всё вокруг.

Юмор у меня специфический. Профессиональная деформация. Когда каждый день имеешь дело со смертью, начинаешь шутить о ней. Иначе сойдёшь с ума. Или станешь некромантом. Хотя я уже некромант. Так что, возможно, уже сошёл с ума и просто не заметил.

Воронка встретила нас, как старого врага — с яростью и ненавистью.

Стоило мне приблизиться на десять метров, как она взорвалась активностью. Чёрно-фиолетовый шар запульсировал быстрее, выбрасывая сгустки концентрированной некроэнергии. Каждый сгусток был размером с кулак и летел со скоростью пистолетной пули.

— Рассредоточиться! — крикнул я, уходя в сторону.