Но выбора не было.
Я медленно, специально с кряхтением, поднялся на ноги.
Тело протестовало. Каждое движение отдавалось болью. Голова кружилась — гипогликемия (низкий уровень сахара в крови), вероятно, на фоне магического истощения. Руки дрожали.
Но я встал. Огляделся. Моя команда — полумёртвая, разбросанная по земле. Костомар — в буквальном смысле по частям. Ростислав — почти невидимый. Кирилл — без сознания.
Помощи ждать неоткуда.
Я посмотрел на Альтруиста. На тьму, сочащуюся из его рук. На холодную уверенность в его глазах. И вздохнул.
— Ну бли-и-ин… — протянул я с вселенской усталостью в голосе. — Мы же все и так устали. Полночи воевали с дурацкой воронкой, чуть не умерли раз пятнадцать, а он ещё и драться лезет. Никакого уважения к чужому труду.
Альтруист моргнул. Кажется, он ожидал страха. Или мольбы. Или хотя бы паники.
Вместо этого он получил усталое ворчание.
— Ты… — он замолчал, подбирая слова. — Ты понимаешь, что я сейчас тебя убью?
— Понимаю, — кивнул я. — Но прежде чем ты начнёшь — можно вопрос?
— Вопрос?
— Да. Один. Маленький. Не займёт много времени.
Он смотрел на меня с недоумением. Наверное, думал, что я тяну время. И был прав.
— Говори.
Глава 17
Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.
Альтруист стоял в десяти метрах от меня. Ни пылинки на чёрном плаще, ни складки на идеально сидящем костюме под ним. Выглядел так, будто только что вышел с великосветского приёма, а не материализовался из тени посреди ночного двора.
Тьма клубилась вокруг его рук, принимая форму изогнутых клинков. Красиво, надо признать. Как будто кто-то взял чернила и придал им смертоносную форму.
В его глазах горел холодный огонь. Расчётливая, контролируемая злость профессионала, которому помешали выполнить работу.
Умирать мне совершенно не хотелось. У меня были планы на завтра. И на послезавтра. И вообще, Анна беременна, нужно дожить хотя бы до рождения ребёнка.
— Мне просто любопытно кое-что, — сказал я.
Альтруист не атаковал. Склонил голову набок, как хищная птица, изучающая добычу.
— Любопытно? — в его голосе звучало искреннее удивление. — Тебе? Сейчас?
— Угу. Профессиональный интерес, можно сказать. Издержки профессии — всегда хочу понять причины явлений. Диагностика, знаешь ли. Въедается в подкорку.
Я позволил себе усмешку. Губы потрескались, усмешка отозвалась лёгким жжением. Обезвоживание. Нужно будет выпить воды. Если доживу.
— Скажи, а отец-то твой, граф Бестужев, в курсе, чем его сынок по ночам занимается? — спросил я.
Альтруист замер. Едва заметно, на долю секунды, но я заметил. Тысяча лет практики в чтении людей не проходит даром.