— Одобряет твоё хобби? — продолжил я, не давая ему опомниться. — Или ты тайком из дома сбегаешь, пока папенька думает, что ты в библиотеке книжки читаешь? «Дорогой отец, я пошёл на благотворительный вечер», а сам бежишь командовать сектой, которая высасывает жизнь из детей?

Удар попал в цель.

Я видел это по мгновенному напряжению круговой мышцы глаза — микровыражение, которое невозможно контролировать сознательно. По тому, как дёрнулся уголок рта — признак отвращения или гнева. По лёгкому расширению ноздрей — усиленное дыхание, подготовка к стрессовой реакции.

Тема отца была больной. Как нарыв, который вот-вот прорвётся.

— Мой отец… — голос Альтруиста стал ледяным, — … получит то, что заслуживает. Как и все в этом прогнившем мире.

Интересно. Он говорит о собственном отце как о враге. Не «папа не понимает меня» — типичная подростковая обида. Не «отец слишком строг» — аристократическое воспитание действительно бывает суровым. Нет. «Папа получит по заслугам». Как преступник. Как… цель.

Граф Бестужев был одним из влиятельнейших аристократов Империи. Богат. Могущественен — обширные связи при дворе, несколько ключевых постов в министерствах заняты его ставленниками. Уважаем — безупречная репутация, благотворительность, меценатство.

Его сын — глава тайной секты Орден Очищения. Организации, которая устанавливает некромантические воронки над детскими садами и школами.

И между ними, судя по всему, не просто холодок в отношениях. Не семейная ссора из-за наследства или выбора невесты. Что-то глубже. Что-то… идеологическое?

Дело с Петром Бестужевым гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нужно будет копнуть глубже. Узнать историю семьи. Понять, что произошло между отцом и сыном.

— Философские рассуждения о справедливости? — я покачал головой, стараясь не морщиться от боли в шее. Мышцы затекли, каждое движение давалось с трудом. — От главы секты, которая высасывает жизнь из детей? Серьёзно, Петенька?

— Не называй меня так, — процедил он.

— Почему? Папа так называл?

Тьма вокруг его рук вспыхнула ярче. Клинки удлинились, заострились.

Попал. Отцовская тема — его слабое место. Запомним.

— Ты не понимаешь, — Альтруист шагнул вперёд. Его движения стали резче, менее контролируемыми. Эмоции брали верх над дисциплиной. — Никто не понимает. Ни отец, ни его прихлебатели, ни эта гнилая система, которая душит всё живое. Но скоро, скоро все поймут.

— Загадочно, — кивнул я. — Зловеще. Очень в духе главного злодея. Тебе бы ещё чёрный плащ с высоким воротником и раскаты грома на заднем плане, и был бы полный комплект.