Я проверил Сосуд Живы. Три процента.

Три. Жалких. Процента.

После боя с воронкой было шестнадцать. После схватки с Альтруистом — три. Две битвы подряд выпили из меня почти всё. Ещё одна — и я просто умру от истощения.

Нехило меня помотало. Смеяться сил не было.

Три процента. Это даже не запас на чёрный день — это запас на чёрную минуту. Если сейчас кто-нибудь чихнёт рядом со мной — я не смогу даже сказать «будь здоров».

Огляделся, оценивая потери.

Кирилл лежал на земле — там, где упал после последнего удара. Без сознания, но дышал — я видел слабое движение грудной клетки. Пульс… проверю позже. Сейчас не могу пошевелиться.

Костомар стоял над пленником, хотя «стоял» — это громко сказано. Скорее — балансировал на одной ноге, потому что вторая отвалилась где-то в процессе боя. Половина рёбер отсутствовала. Левая рука болталась на одном суставе. Череп треснул в трёх местах — зелёные огоньки в глазницах едва тлели.

— О-ох — простонал он. — Хозяин… можно я посижу? Или… полежу?

— Можно.

Он рухнул на землю с костяным стуком. Развалился на составные части — но продолжал что-то бормотать. Значит, «живой». Относительно.

Ростислав… Ростислава я почти не видел. Призрак стал настолько прозрачным, что сливался с ночным воздухом.

— Ростислав? — позвал я в пустоту. — Ты здесь?

— Здесь… — голос донёсся отовсюду и ниоткуда. Слабый, едва слышный. — Еле… держусь… Нужен отдых… Много отдыха…

— Отдыхай.

— Спасибо… хозяин…

Мерцание исчезло. Он ушёл туда, куда уходят призраки, когда им нужно восстановить силы. В какое-то место между мирами, о котором я предпочитал не думать.

Великолепно.

Команда разбита. Резерв пуст. Враг сбежал, но вернётся. Пленник цел, но молчит. И где-то там, в тенях города бродит разъярённый Альтруист с покусанным причинным местом, планируя страшную месть.

Отличная ночь.

Я заставил себя подняться. Колени подгибались. Каждый шаг давался с усилием, как будто я шёл по пояс в болоте. Но шёл. Некроманты не лежат на земле, пока дело не сделано.

Подошёл к Саблину.

Метаморф находился там, где мы его оставили — связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Под его кожей что-то двигалось — мышцы перекатывались волнами, как змеи под тонким одеялом. Он пытался трансформироваться. Разорвать путы. Сбежать. Но не мог.

Пытался, бедняга. Однако хомуты из лаборатории Мёртвого — это не верёвка из хозяйственного магазина. Они пропитаны подавляющим зельем. Блокирует метаморфические способности на двенадцать часов минимум. Всеволод знал, что делал, когда их создавал.

Я присел рядом на корточки. Вынул кляп изо рта пленника. Посмотрел ему в глаза — жёлтые, звериные, полные ненависти и страха.