— В медицине тоже, — кивнул я. — Знаю. Но у рака есть одна слабость: он зависит от кровоснабжения. Перережь питающие сосуды, и опухоль умрет. А я очень хорошо разбираюсь в анатомии.

Отпустил его окончательно. Волконский попятился, врезался спиной в стену.

— Беги, Миша. И помни — я буду следить. Один неверный шаг, одно лишнее слово, и ты узнаешь, почему древние люди боялись некромантов больше, чем смерти.

Он выпрямился, попытался придать лицу достоинство. Поправил смятый пиджак, развернулся…

И тут Нюхль, который всё это время сидел у меня на плече, решил внести свою лепту в воспитательный процесс.

— Фррр? — пропищал он своим костяным голоском.

Не дожидаясь ответа, спрыгнул на пол. Его когти застучали по кафелю.

Тик-тик-тик. Как у маленькой собачки. Он догнал Волконского в три прыжка. И вцепился зубами прямо в дорогие брюки. В районе ягодиц.

— АААААА! — Волконский взвизгнул на три октавы выше своего обычного баритона. — ЧТО ЭТО⁈ УБЕРИТЕ ЭТО!

Волконский дернулся, пытаясь стряхнуть костяную ящерицу. Нюхль держался мертвой хваткой — каламбур уместен как никогда. Аристократ закрутился на месте, пытаясь дотянуться до собственного зада.

Если бы кто-то снял это на видео, можно было бы шантажировать его до конца жизни. «Наследник рода Волконских исполняет собачий вальс в больничном коридоре».

— Нюхль, хватит, — сказал я, едва сдерживая смех. — Отпусти товарища. Он уже усвоил урок.

Костяная ящерица разжала челюсти и отскочила.

На светлых брюках остались две аккуратные дырки. И следы слюны. У Нюхля не должно быть слюны — он же скелет. Но иногда некромантическая магия создает интересные парадоксы.

Волконский, держась за пострадавшую часть тела, умчался по коридору. На бегу он издавал звуки, похожие на поскуливание. Наследник древнего рода. Будущий магнат. Сейчас — просто испуганный мальчишка с прокушенной задницей.

— Нюхль! Молодец, мальчик! — я погладил фамильяра, запрыгнувшего на мое плечо.

Коридор опустел. Только эхо убегающих шагов Волконского растворилось в больничной тишине. Я потер висок — адреналин начал спадать, оставляя легкую головную боль. Типичная вазоконстрикция (сужение сосудов) после стресса.

И тут же боль усилилась. Но не естественным образом. Это было похоже на… иглу. Тонкую, раскаленную иглу, которую медленно вводят прямо в мозг через височную кость.

Ментальная атака? Нет, слишком аккуратно. Атака — это кувалда. А это скорее скальпель.

Активировал защитные барьеры, благо мои некросилы уже это позволяли сделать. В прошлой жизни я мог отразить ментальный штурм целого ковена магов. Сейчас едва справлялся с телепатическим спамом.