Она осеклась, не зная, как подойти к самому главному. И тут глаза расширились. Она наконец решилась:

— Кстати, Зайцев… он назвал вас некромантом. Это правда? Вы действительно некромант?

Я посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. Изучал, как образец под микроскопом.

Лилия не отвела глаз, а выдержала мой взгляд. В ее зрачках читалось любопытство, но не страх. Интересно. Большинство людей пугается при одном слове «некромант». Ассоциации с мертвецами, могилами, разложением. А она заинтригована.

— А если правда? — спросил я спокойно, решив проверить ее реакцию. — Если я действительно некромант? Что тогда?

Она задумалась. Не вскочила с криком, не бросилась к двери. Задумалась. Аналитический ум работал, обрабатывая информацию.

— Тогда… тогда это объясняет многое, — медленно произнесла она. — Почему вы видите болезни иначе. Почему можете диагностировать без анализов. Почему спасли меня тогда, месяц назад — вы почувствовали, что моя Жива уходит, да? Некромантия — это же управление жизненной силой? Баланс между жизнью и смертью?

Умная женщина. Слишком умная для собственного блага. Быстро складывает два и два. И слишком много знает. Такие знания опасны. Для нее в первую очередь.

— Вы понимаете, что эта информация смертельно опасна? — сказал я, вставая. — Для вас в первую очередь. Инквизиция охотится на некромантов. И на тех, кто им помогает. Даже знание о некроманте — преступление в их глазах.

Она побледнела еще сильнее.

— Я… я понимаю риски. Но я никому не скажу! Клянусь! Вы спасли мне жизнь, спасли клинику, разоблачили предателя. Я полностью на вашей стороне! — заверила Лилия.

— Слова, — покачал я головой. — Только слова. Ничего не стоящие. Под пытками любой заговорит. Сломается и предаст. А Инквизиция умеет пытать. У них есть специалисты. Знают, где давить, чтобы было максимально больно.

Лилия задрожала. Видимо, представила себе пытки. Воображение у экономистов хорошее, они привыкли просчитывать варианты:

— Что же вы предлагаете? Убить меня, чтобы не проболталась? Сломать шею и списать на несчастный случай? Или вовсе отравите?

Практичная. Даже перед лицом смерти думает практично. Уважаю.

— Есть вариант получше. Докажите, — сказал я холодно, испытывая ее. — Покажите, что готовы на всё ради сохранения тайны. На любую жертву.

Лилия напряглась. На ее лице отразилась внутренняя борьба — страх боролся с решимостью, разум с эмоциями. Потом она тяжело вздохнула, словно приняв трудное решение. Самое трудное в ее жизни.

— Я не хотела бы, но если это необходимо… — пробормотала она, не глядя на меня. — Если это цена за молчание… за вашу защиту… я заплачу.