Лилия настороженно следила за моими движениями. Глаза расширились, когда увидела нож:

— Это… это больно будет?

— Как порез бумагой. Может, чуть сильнее. Вы же не боитесь крови? — нахмурился я.

— Я экономист. Я вижу кровь только в квартальных отчетах, когда убытки красным отмечены.

Неплохая шутка. Пытается юмором скрыть нервозность. Уважаю.

— Дайте руку, — приказал я. — Левую. Ближе к сердцу. По артериям кровь течет от сердца, клятва будет крепче.

Она протянула руку. Тонкая, с длинными пальцами пианистки.

Практичная женщина. Даже украшения функциональные.

Взял ее руку, повернул ладонью вверх. Кожа теплая, чуть влажная от волнения. Пульс частый — учащенное сердцебиение от стресса. Чувствую через кожу — сто десять ударов в минуту минимум.

Сделал неглубокий надрез на ее ладони. Поперек линии жизни, что было символично. Лилия дернулась, но не отстранилась. Кровь выступила мгновенно — темная, венозная, почти черная при искусственном свете. Капли собрались в небольшую лужицу в центре ладони.

— Ай! — выдохнула она. — Вы сказали, как бумагой!

— Я сказал «может, чуть сильнее». Не драматизируйте.

Затем надрезал собственную ладонь. Тем же движением, по той же линии. Боль знакомая, почти приятная. Как встреча со старым другом. Напоминает о временах, когда кровь была основным компонентом ритуалов. Когда я приносил жертвы темным богам. Когда сила текла через меня рекой.

Ностальгия. Опасное чувство для некроманта. Начнешь вспоминать прошлое — захочешь вернуть. А возврата нет. Есть путь только вперед.

— Повторяйте за мной, — сказал я, беря ее руку в свою.

Кровь смешалась. Теплое с теплым, жидкое с жидким, жизнь с жизнью. Древний символ — кровное братство, но извращенное. Не равные становятся братьями, а раб присягает господину.

— Кровью клянусь и Живой свидетельствую, — начал я. Голос стал глубже, резонанс изменился. Магия откликалась на ритуал. — Хранить тайны доверившего, не предать ни словом, ни делом, ни мыслью. Да будет молчание моим щитом, а верность — мечом. И если нарушу клятву, да поглотит меня тьма и да иссохнет моя Жива.

Лилия старательно все повторила до одного момента:

— И если нарушу… — она запнулась. — Это обязательно? Про поглощение и иссыхание?

— Обязательно. Это ключевая фраза. Без нее клятва не работает.

— И если нарушу клятву, да поглотит меня тьма и да иссохнет моя Жива, — выговорила она быстро, словно боясь передумать.

Начал плести заклинание.

Некромантическая энергия потекла через наши соединенные руки — холодная, темная, вязкая. Как жидкий азот, только магический. С привкусом могильной земли и запахом тления.