Валик аж подпрыгнул от неожиданного озарения и сразу же присел, испугавшись, что вездесущие камеры полицейского увидят его странное поведение.

Газета, в которой пишут про всякие странные явления — обычная желтая чушь. Отец писал туда периодически. Михаил Владимирович неплохо платил, и папа в шутку говорил, что лучше бы он стал желтым журналистом, чем белым физиком. А так, раз он пишет статьи под псевдонимом, то получается, что он — желтый физик. Эта шутка казалась ему настолько смешной, что часто доводила его до слез. Вспомнив об этом, Валик невольно улыбнулся. На душе немного полегчало.

Солнце медленно начало опускаться за холмы, но долгожданной прохлады это не принесло. Припустив по пыльной дороге, Валик только теперь понял, что ему давно пора быть дома. Только вот — где его дом? Кем был тот Валик, что жил тут? Кем были его родители? Судя по разговорам, странному тону полицейского, двусмысленным намекам, его, по сути, двойник был тем еще паяцем, и почему-то Валику от этого факта сделалось дурно.

Впрочем, если этот парень действительно такой раздолбай и хулиган, вряд ли он приходит домой к девяти вечера. И уж точно его никто не ждет.

— Нет… — вслух сказал он. — Мой дом в гараже. А туда не пойду.

От одной мысли, что ему, возможно, придется спать в чужой постели — но не чужой в полном смысле этого слова, а его — только его совсем другого, — ему сделалось дурно.

То-то иногда ему снились сны, в которых он был отъявленным негодяем. Натуральным отморозком, до которого Куроносову было как до Луны пешком. От проделок, которые он вытворял, волосы становились дыбом, но он — в этих своих снах — почему-то не считал эти поступки чем-то из ряда вон выходящим. Так — обычные шалости, потехи ради. В основном от скуки, иногда, чтобы произвести впечатление на… Светку Третьякову.

Просыпаясь после таких снов в холодном поту, Валик задавал себе один и тот же вопрос — почему же ни одна мысль не шевельнулась в его мозгу, что это отвратительно. Мерзко. Позорно! Мало того, что он выставляет себя полным идиотом, так еще и гордится этим. Это же каким надо быть придурком, чтобы не понимать, что он там, во сне, делает! Почему так?

Конечно, он нашел в интернете, что, мол, во сне отключаются участки мозга, ответственные за критическое мышление. Поразмыслив, Валик пришел к выводу, что это ловкая научная подтасовка. Если бы критическое мышление отключалось целиком, он бы вытворял вещи, идущие вразрез не только с моралью, но и с законами физики — какая разница? Но нет, делать деньги из воздуха в этих снах он почему-то не мог. Зато поджечь коту хвост, примотав к нему петарду — это запросто. Это мы можем.