Кажется, он действительно был потрясен, и Валик подумал, что это даже к лучшему.

— И зачем…

— Что?

— Ну зачем он дал тебе этого… этого шершня?

— Он сказал, что… шершень покажет, когда я окажусь дома. В своем… измерении.

— А ты не думал, что он того… тютю? Сбрендил? У него, наверное, ципа уже давно развивалась и он потихоньку сходил с ума после того, как обнаружил ее признаки. И с тобой пошел, потому что ему было страшно.

Леонтьев цокнул языком, будто подтверждая истину.

— Не знаю, — сухо ответил Валик. Впрочем, он не ожидал понимания от полицейского и теперь уже, скорее, был даже не рад, что рассказал всю историю. Впрочем, ему стало немного легче. Значит, польза уже была.

— Ну вечером станет ясно, — полицейский посмотрел на часы. — Осталось-то всего ничего. Во сколько, ты сказал?

— Я не говорил.

— Так во сколько?

Валик сомневался. Он пытался вспомнить экран телефона — тогда-то, в ту минуту, на поляне одного взгляда хватило, чтобы увидеть всю картину и число и дату, а вот теперь… было ли под снимком написано время, как обычно? Или ему лишь показалось? Да, кажется там было 00:13 или 00:15…

— Пятнадцать минут после полуночи.

— Я так понимаю, это колодец за пустошью — там где старый военный завод был?

Валик выдохнул.

— Да. Но вам… не ходите туда.

Полицейский усмехнулся.

— После всего, что ты мне тут наговорил, я обязан пойти. Да ты не ссы. Я буду не один, вызову дежурный наряд, чтобы их сразу забрали, если, конечно, будет кого забирать. — Он воткнул небольшой перочинный ножик в испещренный царапинами деревянный стол и принялся ковырять. Минуту спустя он словно опомнился и спросил: — Пойдешь со мной?

Валик отрицательно покачал головой.

— Ну и правильно. Иди домой, выспись хорошенько. И мой тебе совет — перестаньте с Геной заниматься ерундой. Его батя вытащит. А тебя? Тебя-то кто вытащит?

Валик вздохнул. Он все понял.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо за чай.

— Не за что.

— Тогда я пошел.

— Иди. И отнесись серьезно к тому, что я сказал.

— Ага.

Валик отошел на пятнадцать или двадцать метров, и когда кусты можжевельника скрыли его от глаз полицейского, он оглянулся. Сквозь густые ветви было видно, как мужчина сосредоточенно ковыряет дыру в столе. Кажется, он решил продырявить его насквозь.

Что ж… этого следовало ожидать. А что он хотел? Чтобы полицейский ему поверил? Наивный. В такое не то что полицейский, в такое даже…

Он вдруг вспомнил… точнее, даже не вспомнил, а словно в сознании вспыхнула яркая вспышка. Знакомый отца! Этот мясистый мужик с бородавкой на лице. Редактор газеты… как ее… папа называл ее желтой, но почему-то относился серьезно… странное название, как болезнь эта новая… точно, ПТСР! «По ту сторону реальности!» Как же его звали… Михал… Ива… Владимирович! Владимирович! Как Ленин! Ну почти!