Только вот как их получить?

— Может быть, спросить? — сказал Валик вслух.

Он написал отцу, что его выпишут вечером и он сам доберется домой, чувствует себя хорошо, но беспокоится за друга.

Отец три раза переспросил, забрать ли его, но Валик твердо отказался.

Все это время в душе он чувствовал какую-то пустоту и злость. Желание отомстить перевешивало все остальное. По мере приближения вечера эта решимость начала спадать, и когда он, наконец, оказался за углом от бара «Рикошет», Валик начал думать, что его затея слишком опасна и в конце концов он запросто может оказаться на койке рядом с Олегом. Или даже еще хуже.

Ему с трудом удалось подавить этот приступ малодушия.

Валик вышел из укрытия и шагнул к бару, подле которого разрасталась блатная тусовка. Бар считался одним из самых дорогих в городе, и это был настоящий вертеп. С левой стороны стоянки парковались бородатые байкеры, которые, впрочем, давно уже перестали быть настоящими ездоками — они приезжали сюда лишь чтобы покрасоваться и посплетничать. Справа стоянка пестрела дорогими автомобилями — «Мерседесами», БМВ, «Ленд Крузерами» и прочими внедорожниками. Иногда к ним присоединялись спортивные авто. Посредине стоянки стоял черный «Гелендваген» хозяина заведения, некоего Шлема. Что это за человек и как он выглядит — Валик понятия не имел. Ходили слухи, что он страшный как черт — обгоревший и поломанный в результате страшной аварии, в которой сам и был виноват.

На площадке перед баром в это время было уже довольно много людей — сидеть в кондиционируемом помещении, когда на улице такая красота, никто не хотел. Рядом с баром на улице стояли и столики, но их на всех не хватало, поэтому большая часть народа просто собиралась в кружки и, держа кружки и пластиковые стаканы с пивом в руках, обсуждали последние новости, выражая эмоции на всю улицу. Здесь же, рядом со входом чернявый паренек жарил на мангале шашлык, который тут же расхватывали.

Не преодолев и половины дистанции до бара, Валик почувствовал, что ноги его слабеют. Более того, ему показалось, что при его приближении разговоры стихли, а головы всех этих парней повернулись к нему.

Возможно, так оно и было, — новичков здесь видели сразу. А возможно, ему и показалось, — у страха, как говорится, глаза велики. И тем не менее, его явно заметили.

— Ой… Кабан, глянь, у нас, кажется, сегодня шахматный турнир назревает!

Раздался взрыв оглушительного смеха.

— Я за Кабана болею!

— Чмырь, а ты ладью от пешки сможешь отличить? Ты же кроме своего моцика ничего больше не знаешь!

— Лучше заткнись, пока я тебе эту ладью в одно место не засунул!