Двери приемного покоя хлопали, сновали туда-сюда больные с полными пакетами, некоторые, правда, не сновали, а еле-еле волочили ноги, но сути дела это не меняло. Входили врачи в халатах, выходили медсестры, кто-то радовался, кто-то хмурился — но в целом, несмотря на атмосферу больничного учреждения, наступившее лето вносило в это движение какое-то умиротворяющее спокойствие и расслабленность.

Запахи цветения кружили голову, в небе щебетали ласточки, и все казалось таким мирным и спокойным, что Валик несколько раз ловил себя на мысли, будто произошедшие с ним события — какой-то странный и страшный сон, окончившийся так резко, что…

— Я пошел, — Олег вдруг поднялся. — Через пять минут закрывают. Спасибо за фрукты!

Они стукнулись кулаками. Валик проводил его взглядом до дверей. Друг шел довольно бодро, и это радовало. Валик хлопнул себя по карманам джинсов — телефон лежал на месте. За последние несколько дней он ни разу не воспользовался им, но теперь…

Он посмотрел на противоположную скамейку. Женщина в черной шляпе тоже поднялась, бросила прощальный взгляд на вход, покачала головой, развернулась и пошла по дорожке, с двух сторон усаженной ровно остриженными кустами.

— Странно, — тихо сказал Валик.

В нем боролись два желания. Развернуться и пойти домой, открыть томик Стивена Кинга и погрузиться в хитросплетения сюжета, или… последовать за незнакомкой, чем-то заинтересовавшей его.

«Иди домой», — посоветовал внутренний голос.

Валик перевел взгляд на вход больницы. Он почему-то ждал, что оттуда появится старик, махнет рукой и скажет: «Оно тебе надо⁈ Надо! Еще как! Если бы было не надо, она бы тут не появилась. И ты бы ее не заметил. Все происходит не просто так».

Но старик не появился.

Валик дернулся, в отчаянии взглянул на окна больницы. Закатное солнце отражалось в них теплым оранжевым светом.

Он развернулся и медленно направился за женщиной. Она шла небыстро, задумчивой ровной походкой. Поля шляпы покачивались при ходьбе. На полусогнутой правой руке она несла женскую сумочку — тоже черного цвета.

Женщина вышла за ограду больницы, перешла дорогу и направилась вдоль старых облупившихся хрущевок. В этом месте тротуар был особенно неровным — сплошные бугры и разломы, сквозь которые проглядывали корни деревьев. Она пошла еще медленнее, и Валику стоило больших трудов сделать вид, что он тут ни при чем. Он остановился возле угла дома и принялся изучать табличку с названием улицы и номером дома, будто бы это была какая-то очень интересная вещь. Лишь с большой натяжкой его можно было назвать туристом, коим он хотел сейчас казаться. Но ничего лучше в голову не пришло.