— Да нет, спасибо… показалось, что знакомая.

— А-а… — протянул парень. — Ну тогда ладно. Ну мы поехали. Пока! А ты крутой!

— Спасибо, — откликнулся Валик.

Валик поморщился, развернулся и медленно пошел по улице. Дошел примерно до того места, где, вроде бы, находилась женщина, когда он обернулся на велосипедистов, остановился и несколько раз покрутился на месте на триста шестьдесят градусов, осматривая все, что мог отсюда увидеть. Но ничего особенно не заметил. Улица как улица. У хрущевки был очень низкий первый этаж и сильно запыленные окна — такие, что в них ничего не видно. На потрескавшемся асфальте ни люка, ни дыры, в которую можно было провалиться.

Валик покачал головой. Однако маячить на одном месте тоже было не очень. Он прошел вперед, завернул направо, за угол дома. Почему-то здесь сразу стало холоднее.

Он зашел во двор. Обычный городской дворик, довольно уютный: посредине детская площадка, почему-то сейчас пустая (может быть, поздно?), несколько автомобилей, два подъезда, между которыми пышная благоухающая клумба.

Он скользнул взглядом по дверям подъездов. Могла ли женщина зайти в один из них? Или, например, спуститься в подвал — рядом с дальним подъездом светлел шифер козырька подвального помещения и висела какая-то табличка.

Валик подошел поближе, и ему вдруг стало не по себе. На прутьях перил этого подвала висела небольшая черная табличка с серыми буквами:

«Ритуальные услуги. Памятники. Ограды. Благоустройство. Полный спектр услуг».

Ему вдруг стало жутковато. Вокруг не было ни души — будто все вымерли. Обычно в таких дворах кипит жизнь, а тут…

Несколько секунд в нем боролись два желания: быстро убраться отсюда или… спуститься вниз. Увидеть эту женщину. В том, что она там, внизу, теперь не было никаких сомнений.

«Зачем же она приходила в больницу?» — подумал он, пытаясь побороть страх. Был бы это какой-нибудь рыболовный магазин типа «Ерш и уха», Валик, не задумываясь, спустился бы в подвал. Он поднял голову и увидел, как с балкона второго этажа на него смотрит древняя седая старуха. Смотрит пристально, практически в упор, при этом причмокивает потрескавшимися губами.

— Здравствуйте, — автоматически пробормотал Валик и опустил голову.

Уши почему-то загорелись. Ему стало очень неловко.

Старуха не отозвалась, будто бы и не услышала его приветствия. Она продолжала смотреть на него как на вещь, как на потерявшегося муравья.

Он уже хотел броситься вон из сомнительного двора, как вдруг услышал над собой шепелявый и сухой, словно ветер в пустыне, голос:

— Ты, мальчик, кого-то здесь ищешь?