«Я вляпался. Я вляпался. Я вляпался…» — зубы отстукивали ужасающую своей простотой и фатальной неотвратимостью мысль все то время, пока Валик спускался по мраморной лестнице, шел к двери в глухом заборе, нажимал на холодную ручку… Он не видел ничего вокруг. Сознание словно заволокло жутким мороком, от которого не спастись, не убежать и не скрыться. Нигде и никак.

Он не ощущал ни тепла летней ночи, ни запаха цветущей жимолости, не слышал оглушительного стрекота сверчков — от кончиков пальцев до макушки его поглотил безотчетный страх. И чем глубже парень осознавал масштаб беды, тем хуже ему становилось. Нельзя никому рассказать. Никому пожаловаться. Даже родителям. Даже… Олегу. Или… может быть, вместе с другом он что-нибудь придумает?

«Ты хочешь, чтобы его убили?» — спросил холодный внутренний голос.

— Нет… — едва слышно всхлипнул Валик.

«Ну вот, сам заварил кашу, сам и расхлебывай».

— Но я… не могу… — пролепетал он, поднимая голову в поисках джипа.

«Можешь. Тебе придется».

Втайне Валик надеялся, что Гонщик уже уехал. Не дождался его и решил свалить от греха подальше. И когда радость уже готова была шевельнуться в его сердце, он увидел внедорожник в тени трансформаторной будки.

Гонщик моргнул фарами. Потом завел мотор, и автомобиль тихо и плавно, как хищник, подкатил к Валику.

— Залезай, — пассажирская дверца открылась. — Времени мало.

Сердце упало. Значит… выхода нет. Придется идти до конца. И может так статься, что этот конец будет в буквальном смысле…

Валик влез в салон, уселся на переднее сиденье. Он даже не взглянул на водителя, уставившись прямо перед собой.

Что скажут родители, узнай они о его похождениях? Это похуже… — он попытался прикинуть, с чем это можно сравнить. Курение? Алкоголь? Или привод в милицию за кражу? Все это цветочки. Летние полевые цветочки по сравнению с тем дерьмом, в которое его угораздило вляпаться.

— Назад пути нет, — словно подтверждая его мрачные мысли, механически произнес Гонщик. — Ты это понял?

Валик промолчал.

«Это мы еще посмотрим», — подумал он, стиснув зубы.

Гонщик цокнул языком и нажал на газ.

Они ехали к центру, и Валик не представлял, кого или что они там могут найти в такой час. Глаза слипались, адреналин схлынул; мягкое покачивание и мерное гудение мощного двигателя даже успокаивали.

— Приехали.

Слова вырвали его из сна, где он ехал с отцом на машине по какому-то незнакомому и совершенно пустому городу. Ни души. Ни одного человека, собаки или хотя бы воробья. Место выглядело странным, пугающим; Валик поглядывал на родителя и не мог понять, что они тут делают. Какое-то неприятное, зудящее чувство не покидало его всю дорогу.