Люмирен молча зафиксировал изменения, продолжая наблюдать за Стеллой: пульс плюс сорок два процента. Температура кожи лица: плюс два градуса. Зрачки: расширены на шесть миллиметров. Уровень смущения: за пределами измеримой шкалы. Он не стал комментировать дабы не нарваться на новую волну лютого негодования.
Тейдан, так и не сменив положения, едва заметно усмехнулся. Только уголок губ дернулся.
— Ладно, — Кир, совершенно не обращая внимания на произведенный эффект, вытащил из шкафа ворох ткани. — Переодеваться пора. Опоздать на свой собственный спектакль было бы весьма печально. Народ соберется, помахать мне захотят. Неловко как-то перед фанатами.
Кир натянул рубашку, сотканную переливающегося материала, украшенную множеством тончайших серебряных нитей. Высокий не смыкающийся воротник-стойка застегивался в районе ключиц на брошь в виде фиолетового ромба в оправе из белого золота. Юноша заправил ее в строгие темно-фиолетовые брюки с высокой посадкой, закрывающие плотной тканью талию.
Сверху небрежно накинул белоснежный камзол с вкраплениями фиолетовых нитей-узоров. Кир провел пальцами вниз по его краям, выполненным из широкого сиреневого мерцающего материала. Они не сходились на груди, оставляя открытыми серебряные узоры на рубашке.
Следом — бело-серебристая мантия длиной до пят, закрывающая собой плечи. От одного края до другого тянулась цепь из белого золота, а каждое движение юноши сопровождалось блеском тысяч мелких драгоценных камней, разбросанных по ткани. И похожи они были на бриллианты.
Больше всего в местной одежде Кира нравилась ее удивительная особенность менять размер. Иначе ему бы пришлось ютиться в костюме, не подходящем ему минимум на десять сантиметров в росте.
Последним элементам стала корона из тончайших переплетений белого золота и серебра. В каждом завитке красовались фиолетовые камни, между ними — бриллиантовая россыпь.
— Я будто из визуальной новеллы вылез, — Кир поправил корону. — М-да… Одни стразы. Только перьев не хватает и можно на эстраду, — юноша вздохнул с долей раздражения. Тем не менее, он не мог не признать: выглядел просто шикарно. — Впрочем, на павлина я похож больше…
— Что такое павлин? — спросил Люмирен, открывая строку записи.
— Птица такая, — Кир повернулся, накидка взметнулась следом. — Красивая очень, с большим ярким хвостом. Зато орет неимоверно отвратительно, будто кто-то отдавил ей лапу асфальтирующим катком.
— Какую точную, однако, характеристику ты себе дал, — Стелла тихо рассмеялась. На щеках все еще чувствовался румянец, зато голос уже звучал почти нормально.