Из всей напряженной толпы юноша выхватил одного самого подозрительного мужчину: высокого и худого, настолько, что больше напоминал богомола. Его вытянутое бледное лицо походило на погребальную маску. Впрочем, даже у погребальной маски эмоций было больше. Кто тот догадаться было несложно, отчего происходящее стало еще интереснее.
Дарион окинул присутствующих тяжелым взглядом и произнес практически могильным голосом:
— Совет Лордов объявляю открытым, — он выдержал длительную паузу. — Сегодня мы обсудим два вопроса, и начнем с обсуждения состояния нижних уровней.
Лорды зашептались. Кто-то закашлялся, кто-то заерзал в кресле, а некоторые уставились в потолок, делая вид, что происходящее их не касается. Кир заметил, как Альторан обменялся быстрым взглядом с Маландрием.
— Я покажу вам занимательную вещь, — Дарион взял со стола карту памяти, показательно поднимая. Затем — вставил в маленькую прорезь на столешнице. — Это запись, сделанная моим сыном во время его поездки на нижние уровни.
На стене позади правящей семьи развернулся экран, проецирующий влог Кира. Школы и детские на виде из окна «Хрустальной стрекозы», площадь с фонтаном, рынок. Толпы верданов, резвящихся детей. Старики у подъездов, влюбленные пары, держащиеся за руки.
— Посмотрите внимательно, — Дарион обвел зал взглядом. — Вы видите здесь биомантов, держащих улицы в страхе? Видите культистов, разрисовавших дома своей символикой? Или, быть может, больных Серой Гнилью, просящих милостыню ради лекарств?
Лорды молчали. Кто-то отводил глаза. Кто-то, наоборот, смотрел с вызовом. Маландрий быстро и нервно вытер пот со лба.
Глава 33.2
Элирис наблюдал за прокатившимся по залу волнением с долей живого любопытства, какого у него не наблюдалось даже в полном здравии.
— Вы мне врали, — голос Дариона стал тише, и от этого страшнее. — Все эти циклы вы мне врали. Говорили, что нижние уровни — очаг заразы. Утверждали, как там опасно. Что верданы там поклоняются темным силам…
Лорд Альторан поднялся. Вероятно, с ощутимым достоинством, а на деле — робостью самого храброго из всех присутствующих трусов. Ведь, если не скажет он, — не скажет никто. Или же ляпнет какую-то глупость, лишь бы ответить хоть что-то. Дежурно улыбнулся.
«Эта улыбка сто процентов стоила ему целого состояния ради пластического хирурга и тренировок перед зеркалом. Моим бы сапогом да промеж глаз, чтоб Венера пригрезилась…»
«Я все же напишу «Словарик дурожопостей Кира». Бесцеллером станет», — в ответе Люмирена послышалась отчетливая смешинка.
«Меня соавтором впиши, я тебе надиктую на трилогию».