Вейна чуть склонила голову. Тень от камина упала на лицо, делая его похожим на древнюю, прекрасную маску, пропитанную необратимым ядом.
— Правда — крайне опасная вещь. Не каждый готов ее принять.
— Я готов.
— Уверены?
— Если бы не был уверен, то этот разговор никогда бы не состоялся.
Вейна неспешно поднялась, отчего черные стразы на непроглядно темном платье сверкнули в свете камина, окрашивая юбку алым.
— Вы говорите о правде, однако, не учитываете, что она бывает разной: есть правда слов. Ее можно сказать, услышать и забыть. А есть правда дел, и именно она остается с Вами навсегда.
— И какая же правда интересует Вас? — Кир проследил за ее плавными, отточенными движениями. За тонкой, но не настолько болезненно худой фигурой, приблизившейся к камину.
— Та самая правда, которую Вы видели внизу. Та, о которой молчат все, кто должен говорить.
— О чем конкретно Вы говорите?
— О ком, — поправила Вейна, повернувшись к нему.
— Я не понимаю, что Вы имеете ввиду, — Кир выпрямил спину. Хотелось бы ему просто сыграть на дурака, но дураком он сейчас и являлся: опять пришлось столкнуться с той частью жизни Кириана, когда информации катастрофически не хватало.
— Понимаете, — мягко отозвалась та, словно говорила с маленьким ребенком. — Просто не хотите признаваться. Это нормально. Признаваться в том, что должно оставаться в секрете, — всегда больно.
— Вы говорите загадками.
— Я говорю о саде.
— О саде? — Кир вопросительно выгнул бровь.
— Верно.Том самом саде , — она отошла от камина, прошлась по залу. Ее пальцы скользили по спинкам стульев, краю стола, резьбе на стенах. — Представьте себе сад. Красивый, ухоженный, с редкими цветами, которых больше нигде не найти. Каждый цветок — уникален и требует особого ухода. Некоторые растут на солнце. Некоторые — в тени.
Она остановилась напротив юноши.
Глава 30.2
— Если садовник начнет ходить там, где не следует, он может затоптать самые хрупкие из них.
— Я не садовник.
— Вы второй наследник, В Чьих Жилах — Исток. У вас есть обязанности. Есть сад с цветами, которые Вы должны защищать.
Кир расслабленно улыбнуться, наконец-то поняв, о чем та говорит. Только вот это осознание не принесло никакого облегчения, зато добавило головной боли.
— И о каких же цветах идет речь?
— Тех, что не выносят яркого света. Тех, что растут в тени и увядают, если их потревожить…
Она подошла ближе, сокращая расстояние между ними до нескольких шагов. Кир почувствовал легкий, ненавязчивый аромат ее духов. Эфрон, опершись ладонями о подлокотники, поднялся. И оказался настолько близко, что чувствовал дыхание девушки на своей шее, практически полностью скрытой высоким воротником-стойкой.