Вейна, сидящая в кресле совсем близко к языкам пламени, неспешно повернула голову на размеренный стук сапог.
— В Чьих Жилах — Исток, — бледные тонкие губы сложились в вежливую улыбку. — Вы заставили меня ждать, — в ровном голосе не слышалось ни раздражение, ни усталость.
— Два часа — не такой уж долго, — Кир подошел к креслу напротив, но не сел: положил ладонь на резное дерево высокой спинки.
— И Вы не считаете нужным извиниться? — спросила Вейна.
— Вы пришли в мой дом, потребовали аудиенции, не сверившись с моим расписанием, и требуете извинений? — Кир недобро усмехнулся, и отразившееся в глазах пламя заставило сверкнуть их как-то недобро. — Вы бы все равно не ушли. А я люблю проверять границы. То самое отчаянное любопытство, как далеко можно зайти, прежде чем кто-то скажет «стоп».
Вейна усмехнулась. Практически незаметно, словно это не она проявила эмоции, а тени пламени исказили бесстрастное лицо.
— Вы изменились, В Чьих Жилах — Исток. Раньше Вы были… Скромнее.
— Скромность мне не к лицу. А оно, между прочим, весьма симпатично. И достойно отображать внутренние амбиции.
Вейна взяла со столика бокал с темным напитком — густым, практически черным, пахнущим вишней. Сделала небольшой глоток. Что это за бурда Кир не имел ни малейшего понятия, как и желания пробовать.
— Прошу, присаживайтесь, — она поставила бокал на место. — Я не кусаюсь.
— Знаю, — Кир обогнул кресло. — Вы предпочитаете другие методы, — он устроился напротив девушки, закинув ногу на ногу.
— Так, какое же неотложное дело заставило Вас ждать меня целых два часа?
— Я слышала, Вы ездили на нижние уровни…
Камин продолжал неспешно потрескивать, выбрасывая вверх снопы искр. Тени плясали на стенах, находя отражение на расслабленном лице Кира.
— Ездил. Там очень красиво. Атмосферно, так сказать. Есть определенная эстетика в этих узких улочках и огромных торговых рядах… Многоживых верданов.
— Знаете, — аккуратные пальцы Вейны, неизменно облаченные в кружевную перчатку, подхватили бокал под донышко. — Некоторые считают, словно живые — это те, кто еще не понял, что давно мертв.
— А как считаете Вы? — Кир слегка наклонил голову вбок.
— Я считаю, что жизнь — это когда есть, что терять.
Уголки губ Кира слегка приподнялись.
— Да Вы философ, леди Вейна.
— Я практик, В Чьих Жилах — Исток. Философы сидят в башнях и рассуждают о смысле бытия, а я спускаюсь вниз и смотрю, как этот смысл умирает.
— И что же Вы увидели внизу?
— Достаточно, чтобы не хотеть туда возвращаться.
— В таком случае, — Кир подался вперед, поставив локти на колени, — Вы слепы, ведь не увидели самого важного. Правду.