— Вы верите, что Элиар болен?
— Конечно, верю, — голос короля прозвучал глухо. Он явно не ожидал такого вопроса.
— Вы верите, что Ваши целители не знают, как его лечить?
— Они делают все возможное…
— Я не спрашиваю, делают ли они все возможное, — перебил Кир мягко, но твердо. — Я спрашиваю, знают ли они, как его вылечить. Есть ли у них план? Есть ли лекарство? Знают ли они, почему Элиар угасает на глазах, и могут ли они это остановить?
Равилла бросила обеспокоенный взгляд на мужа, следом, на сына. Ее непоколебимая и величественная поза дала слабину, вынуждая расслабить мышцы спины и перестать держаться настолько ровно.
— Нет. Не знают.
— Вы верите, что он умирает?
Дарион промолчал.
— Я спрашиваю не для того чтобы сделать Вам больно. Я спрашиваю, чтобы вы поняли: у нас нет времени на традиции и гордость. Нет времени на споры о том, кто прав, а кто виноват. И есть меньше семи дней до церемонии и неизвестно сколько до того, как Элиар встанет или не встанет никогда.
Кир сделал еще шаг. Теперь он стоял так близко к трону, что мог бы коснуться подлокотника рукой.
Глава 13.5
— Тейдан — финис. А финисы, как известно, видят, знают и могут куда больше кого-либо другого. Они проходят через вивисекцию души — самое ужасное испытание, отнимающее жизни девяносто девяти и девяти процентов желающих обрести силу. Он путешествовал по планетам и галактикам, и знает, о чем говорит. Не потому, что ему кто-то что-то рассказал, а потому, что он выжил там, где другие погибали. У него нет дипломов, титулов, зато есть опыт. И этот опыт говорит: Элиару нужна не световая ванна. Ему нужна еда. Простая, грубая, живая еда. Та, которую вы считаете недостойной терионской крови. И я склонен верить ему и Стелле точно также, как верю самому себе и членамсвоей семьи.
— И поэтому я должен доверить жизнь моего сына первому встречному? — Дарион смотрел прямо в глаза Киру, стараясь рассмотреть в уверенном взгляде крупицы тех эмоций, всегда присущих его младшему сыну. И не видел ничего, кроме непоколебимой решимости. — Созданию, не принесшему ни одной клятвы, не давшему ни одной гарантии, не доказавшему ничего, кроме своего умения оскорблять?
— Вы должны доверить жизнь своего сына тому, кто знает, как его спасти, — парировал Кир, не отводя взгляда. — А кто знает? Целители, которые лечат светом уже два месяца, и он не помогает? Или финису, который видел эту болезнь сотни раз и знает, что от нее умирают, если не начать пить хотя бы отвар и сок?
— Это звучит слишком… просто, — с напряжением произнесла Равилла. Она отчаянно старалась скрыть дрожь в голосе, и получалось это с большим трудом. — И дико. Ты говоришь просто кормить его пищей бедняков, словно эти отходы — лекарство. Не может быть такого, чтобы целители не знали об этом.