Дарион оторвал спину от холодного камня, подавшись вперед. Кир заметил, как почти бесцветные желтоватые глаза налились насыщенным золотым светом.
— Самое время рассказать правду обо всем, что произошло за дни твоего отсутствия. Ты доверился незнакомцам, посмев рассказать им самый страшный секрет нашей семьи, а затем предложил «гениальный» план по сокрытию правды о состоянии брата, — Дарион снова сделал паузу, но, не услышав ответ, продолжил: — Откуда такая слепая уверенность, что эти двое — не наши враги? Откуда тебе знать, что, после грандиозного обмана они не раскроют карты о состоянии Элиара? А про Стеллу мы поговорим позже, и тебе стоит быть со мной предельно честным.
«Вот же одуванчик нервный, — Кир стоял ровно, сцепив руки за спиной, и смотрел на короля снизу-вверх без единого намека на крупицы совести. — Хорошо хоть не дергается как багованная текстура, а то полный комплект был бы».
— Отец, — ровно произнес Кир, без капли оправдания или страха. Он оставался все также непоколебим в то время, как настоящий Кириан наверняка бы лил крокодиловы слезы и просил прощение. — Позвольте ответить по пунктам. Во-первых, Тейдан никого не оскорблял. Если врач говорит больному, что тот умирает из-за собственной глупости — это не оскорбление, а констатация факта. Вы в праве обижаться на факты, однако, от этого они не перестанут быть фактами.
Во-вторых. Я поддерживаю Тейдана не потому, что он мой друг, или я глубоко сопереживаю потере его планеты. Когда собеседник прав, спорить с ним — означает спор с реальностью. А реальность,Чье Слово — Основа , не терпит возражений.
В-третьих. Вас беспокоит, кто он такой. Тейдан — тот, кто видел много смертей. Он видел, как умирают целые планеты. Как исчезают расы. Как гаснут звезды. И все потому, что кто-то вовремя не сказал правду, испугавшись, что она прозвучит слишком резко. Тейдан не дипломат. Он не умеет заворачивать истину в красивые фразы, и говорит то, что видит. И если Вам кажется, что его слова грубы — возможно, поскольку правда редко бывает красивой.
Король открыл рот, чтобы ответить, но Кир не дал. Он сделал шаг вперед. Всего один. Совершенно маленький и безобидный, зато наполненный неописуемой угрозой, читающейся в каждом непроизвольном движении тела.
— Вы боитесь. И я понимаю Ваш страх. Вы переживаете за Элиара, за всю династию. И я его разделяю. Он мой брат, и я не желаю ему зла. Я задам несколько вопросов, и прошу ответить на них честно. Не как терон, а как отец.
Дарион молчал. И эта тишина, воцарившаяся на несколько секунд, опустилась на плечи неподъемным грузом. Уголки губ Кира едва заметно дрогнули, стоило заметить, как тот сильнее сжал подлокотник.