— Когда я была маленькой, вела дневники… — голос Стеллы просел, звуча практически неслышно. Она вцепилась пальцами в покрывало, уставившись в одну точку на стене. — Перебирая их недавно, нашла записи о своей лучшей подруге… И, знаешь, что самое обидное? — по ее щеке скатилась слеза, капая на светлое покрывало. Она ненадолго замолчала, проглатывая удушающий ком.
— Я совершенно ее не помню. Вообще. Тогда я пошла по адресу из записей. Знаешь, что сказали ее родители? «У нас нет дочери», — она глубоко вобрала воздух в легкие. — Прошло пять лет. Я до сих пор не знаю ничего о той, с кем проводила все свободное время. И никто… Совершенно никто ее не помнит. И я не знаю, где она… Что с ней. Жива ли она вообще, — Стелла закрыла глаза, позволяя слезам обжечь вторую щеку.
— Зачем оплакивать девушку, которую совершенно не помнишь? — Люмирен наконец-то оторвался от взлома системы, прошедшего весьма успешно. — Это уже не имеет значения. Раз она не вернулась, значит, не хотела. Что с ней сейчас — не имеет значения. Твоя подруга перестала существовать для тебя самой. Ты помнишь ее исключительно по записям в дневнике. Без них продолжали бы быть в неведении. Найти несуществующую подругу невозможно.
— Да что ты понимаешь?! — Стелла повысила голос, подрываясь с места. — Программа бессердечная! — она подошла к нему практически вплотную, заглядывая в алые глаза, наполненные искренним непониманием. И безразличием.
Люмирен хотел возразить, но та продолжила:
— Для тебя отключить эмоции или воспоминания в порядке вещей. А ты попробуй этого не делать! — выкрикнула она. — Включи все чувства и эмоции! Воспоминания! Давай же! Верни их все! Заткни свою сраную систему оповещений и тогда ты поймешь, каково это — стать подобным нам! Кто ты без своих функций? Кто, а? Сборище энергии, сосредоточенной вокруг программного кода, не способного к милосердию и альтруизму…
— Совершив подобные действия паттерн будет сломан. Система безопасности не позволит мне совершить настолько безрассудный поступок. Тебе следует подходить к любому вопросу со стороны наименьшего сопротивления и отключать эмоции, вредящие твоей личности.
— Придурок! — она воскликнула так громко, что эхо разлетелось по огромной комнате. — Эти эмоции и делают из меня личность, а из тебя — пустоголового болванчика без доли сочувствия! — Стелла хотела бы толкнуть его и пройти мимо, но не знала, находится тот в полуфизическом воплощении или нематериальном. Просто развернулась и поспешила покинуть комнату, пока тот не наговорил новых глупостей. Дверь громко хлопнула.