Август смотрел на меня так, будто видел впервые. В этот момент в дверях появился оперативник с портативным сканером в руках.
— Август Викторович, — сказал он. — Мы проверили остаточный фон. Артефакт был класса А, контролирующего типа.
Август кивнул, не отрывая от меня взгляда.
— Вы двое, — сказал он, обращаясь ко мне и Глебу. — Откуда вы узнали о нем?
Мы с Глебом переглянулись.
— Это долгая история, — сказал Глеб.
— У нас есть время.
Я посмотрела на Кристину. Она сидела, сгорбившись, и казалась совсем маленькой в своем пледе. Рядом уже хлопотала женщина-лекарь, которую вызвали оперативники, — давала ей успокоительное, укрывала пледом.
— Кристина останется здесь, под наблюдением, — сказал Август. — А вы едете со мной к Волконскому. И рассказываете всё.
Мы вышли из дома. Ночь была холодной, ветреной, пахло гарью от взрыва. Глеб шел рядом, и я чувствовала его напряжение.
Мы сели в его машину и поехали за Августом. Город спал, только редкие фонари освещали пустые улицы.
Волконский встретил нас всё в том же халате, но уже куда более раздраженный.
— Опять вы, — сказал он, когда мы вошли. — Я сегодня, видимо, не высплюсь.
Август коротко пересказал события вечера. Волконский слушал, попыхивая трубкой, и его лицо оставалось непроницаемым.
— Кто первый?
Я посмотрела на Глеба. Он кивнул.
— Я, — сказал он.
— Тогда дайте мне свою руку и приступайте к рассказу. Я почувствую, если вы солжете.
Глеб согласно кивнул и протянул ему ладонь.
— Я расскажу всё с самого начала. А потом Виктория добавит своё.
Глеб говорил долго. Про свой мир, про войну, про подчиняющий артефакт, про убийства, которые совершал не по своей воле. Про тюрьму, про разрушенное здание, про побег. Про заброшенный дом на окраине и артефакт в подвале, который перенёс его сюда. Про то, как очнулся в этом теле, в этом городе, в этом времени.
Август слушал, не перебивая. Волконский сидел с закрытыми глазами, и я видела, как его лицо меняется — сосредоточенность, потом удивление, потом что-то похожее на потрясение.
— Он не врёт, — сказал Волконский, когда Глеб замолчал. — Я вижу его воспоминания. Они подлинные. Такое невозможно сфабриковать.
Август посмотрел на меня.
— Теперь вы.
Я начала. Про книгу, прочитанную в ночь перед смертью. Про рекламный щит и отдел компенсаторной реинтеграции душ. Про попадание в тело Виктории, про знание сюжета, про то, как использовала это знание, чтобы вырваться из брака. Про всё, что случилось потом — про убийства, про Глеба, про Кристину, про расследование.
Волконский слушал с тем же сосредоточенным выражением. Когда я закончила, он открыл глаза и посмотрел на Августа.