И в тот же момент я увидела Кристину. Она стояла у стены, одна. Ее лицо было раскрасневшимся, дыхание сбивчивым. Она обмахивалась веером, но это не помогало. Ее взгляд, обычно такой ясный и сосредоточенный, теперь беспокойно скользил по мужским лицам вокруг, задерживаясь то на одном, то на другом. Она выглядела потерянной, испуганной и странно возбужденной одновременно. Ей тоже подсыпали что-то в напиток. И, судя по всему, доза была не меньше.
Она увидела меня. В ее глазах вспыхнула надежда. Она, шатаясь, подошла ко мне, схватив меня за рукав.
— Госпожа Воронова… Виктория, — прошептала она, и в ее голосе слышалась паника. — Мне плохо. Ужасно плохо. Голова кружится, все плывет… Я не знаю, что со мной. Помогите, пожалуйста.
Я подошла ближе, сделав вид, что поддерживаю ее. Мои пальцы почувствовали жар, исходящий от ее кожи. В романе она не просила помощи у Виктории, но я знала, как обернуть себе это на пользу.
— Ты, наверное, перегрелась или что-то не то выпила, — сказала я ровным, спокойным тоном, каким говорят с детьми. — Тебе нужно прилечь, иди в 212 номер, он на этаж выше.
Она кивала, почти не соображая, вся во власти странного жара и слабости.
— Спасибо… спасибо вам, — бормотала она.
Я проводила ее до лифтов и отправила на второй этаж, дала в руки ключ от двери.
— Вот. Иди, приляг. Я скоро зайду, проверю.
Она взяла ключ, благодарно кивнула и, шатаясь, зашла в кабину лифта. Двери закрылись.
Сердце колотилось как бешеное. Я отошла в укромный уголок у высокой пальмы в кадке и быстро набрала сообщение детективу, который ждал в здании напротив, с оборудованием для ночной съемки.
«Сейчас. Она идет в 212. Будьте готовы. Фотографируйте все, что увидите. Я тоже войду для своих снимков».
Ответ пришел мгновенно: «Готовы».
Я подождала несколько минут, давая Кристине дойти. Потом, стараясь, чтобы шаги были бесшумными, направилась к тому же лифту и поднялась на наш этаж. Коридор был пуст и тих, заглушен дорогим ковром. Я подошла к двери номера, затем я прижалась ухом. Изнутри доносились звуки. Сначала неразборчивый шепот, потом возглас — женский, испуганный. Голос Александра, низкий, настойчивый.
— Александр Петрович… я случайно… я шла в номер…
— Тихо, — его голос был густым, не своим. — Все в порядке. Я знаю, чего ты хочешь. Я видел, как ты на меня смотрела.
Послышались звуки: шуршание ткани, чмокание, шаги, глухой удар о кровать. Потом голос Кристины:
— Нет… подождите… нельзя… Виктория… она же такая…хорошая…я не могу…
Я чуть не поседела в тот момент. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.