«Ловеласы» заржали, подмигивая Андрею. Оставалось только вздохнуть — они не успокоятся, пока не затащат с собой из принципа.

— Ладно, схожу. Может весело будет.

— Обязательно! Девчонки огонь. Главное, не тушуйся и не сиди с мрачным видом.

Наконец, подошёл Иван, с миской в руках.

— Куда собрались?

— К Вике, на ужин. Тебя ведь тоже звали?

— А, ну пойдём. Чего кислый, Трава? — Захаров толкнул Андрея локтем.

— Так, настроения нет.

— Что-то его у тебя уже месяц не наблюдается.

— Прости, не завезли.

— Трава, пожалуйста, — Пётр скорчил жалостливое лицо, — побудь душкой сегодня.

В ответ Андрей закатил глаза, но заходя в палатку к девушкам, постарался улыбнуться.

Если не обращать внимания на брезентовые стены и оранжевые арестантские робы, вышла милая домашняя вечеринка. Пётр угощал всех сгущёнкой и печенью трески — остатки полученной из дома посылки. Алексей травил анекдоты, забавные байки и пошлые частушки. Иван вытащил из-за пазухи главную драгоценность лагеря — маленький радиоприёмник, найденный в вещах растоптанного психота из бывших «хозяев». Они слушали музыку и даже немного потанцевали.

Андрей, как ни старался, ощущал себя чужим в компании. Девчонок он знал: не раз и не два во время дежурства таскал их после инъекций. Но присоединиться к общему веселью не получалось. Вся их радость, смех чудились наигранными. Казалось, что улыбки стекают как актёрский грим под жаркими светом прожекторов. В конце концов Андрей не выдержал. Поблагодарил, извинился и вышел в дышащую летним теплом ночь.

Не торопясь, он брёл между рядами палаток. Дымил сигаретой, хмурился, глядя в небо, морщился сам не зная чему.

— Трава, подожди!

Из темноты, быстрым шагом появился Захаров.

— Что?

— Надо поговорить.

— Зачем, Иван? Ну да, я не в настроении. Просто не тяните меня, чтобы не портил праздник.

— Ерунда. Я не об этом. Давай найдём получше место для разговора.

Захаров привёл его к пятачку на краю лагеря, где начиналась дорога к стене периметра.

— Здесь никто не помешает.

Раздражённый Андрей сел на ящик и закурил.

— Что ты хотел?

— Узнать, какая муха тебя укусила. Ты последнюю неделю мрачный, как на похоронах. Причём на собственных.

— А есть чему радоваться?

— Разве нет? Посмотри, как поменялась обстановка в ЛИМБе.

— Точно! Я-то дурак, думаю, что случилось? А тут жизнь наладилась.

— Не ёрничай.

— Ваня, ты издеваешься? Мы в тюрьме, отвратительном концлагере, только за то, что мы отличаемся от людей. Это ад, как бы его ни называли. С чего веселиться? Оттого, что мы начистили до блеска котлы, в которых нас варят? Полной тарелке осточертевшей баланды? Возможности больше курить?