— Уважаемые дамы и господа! Наш самолёт вошёл в зону грозовых облаков, из-за этого могут возникнуть помехи влияющие на работу электроники, но причин для паники нет, мы скоро обойдём его и всё наладится. Могут быть временные неудобства связанные с сильной турбулентностью, поэтому следуйте инструкциям стюардесс и сохраняйте спокойствие. Благодарю за внимание.
Стюардессы, бледные, но стараясь сохранять спокойствие, пошли по проходу:
— Пристегните ремни! Оставайтесь на местах!
Самолёт резко пошёл вниз. Уши заложило. Дмитрий обнял Елену, девочкам спокойным тоном произнёс:
— Не паникуем! Держимся вместе. Всё будет хорошо…
Но всё было плохо. Самолёт трясло, как в лихорадке. Приборы в кабине пилотов начали выходить из строя один за другим. Рация молчала, связи с диспетчером не было. Стюардессы были вынуждены отдать приказ всем пассажирам надеть спасательные жилеты какие лежали под креслами.
— Наденьте их! Если мы будем вынуждены приводиться на воду, дёрните за шнурок — они надуются!
Дмитрий помог семье одеть их, успокаивая, что это просто мера предосторожности и они вероятнее всего не понадобятся. Ярко-оранжевые жилеты крепились застёжками вокруг тела. Затем им сказали извлечь надувные плотики:
— Активируете их при приводнение!
Далее объяснили позу, в случае жёсткой посадки: голову закрыть руками, согнуться. Елена с девочками полными страха глазами смотрели то на него, то на то, как остальные пассажиры вокруг, едва сдерживают панические атаки. Он говорил им ободряющие слова, в какие сам уже не верил, но он был для них сейчас единственным маяком надежды, поэтому не имел права показывать, что ему тоже страшно и он не знает, что произойдёт дальше. Самолёт тем временем быстро начал терять высоту, смотровые окна пилотов заливал невесть откуда взявшийся ливень, дворники едва успевали смахивать воду. Уже было хорошо видно тёмно-синюю гладь океана, на нём бушевал шторм. Огромные серые волны с белыми гребнями. Пилоты отчаянно пытались выровнять машину, но она почти не слушалась. Удар! Самолёт врезался в воду под углом. Ужасный скрежет металла разорвал воздух. Корпус содрогнулся. Машина подскочила, проскользнула по поверхности, словно брошенный камень, скорость всё ещё была большой. Встречная волна оторвала правое крыло, как соломинку с громким треском. Второе — следом. В салоне раздался взрывной грохот — огромная пробоина в борту. Хлынула ледяная солёная вода. Свет погас окончательно. Крики пассажиров стали нечеловеческими.
— Мама! Папа! — визжали девочки.
— Держитесь за меня! — орал Дмитрий, пытаясь не упускать их из виду, пробираясь через массу обезумевших от страха людей к пролому в темноте. Вода поднималась стремительно, по колено, потом стала по пояс. Очередная волна ударила в борт, самолёт качнуло — многие словно кегли попадали. Елена и дочки исчезли под грудой тел и потоками воды. Дмитрий кричал их имена, пытаясь в темноте найти их под телами людей, но новая волна и пытающиеся поскорее выбраться наружу пассажиры вытолкнули его через пролом. Холодная вода обожгла лицо, солёные брызги хлестнули по глазам. Он едва не захлебнулся, вовремя вспомнил про то что надо первым делом надуть спасательный жилет. Вокруг барахтались люди, но бушующие волны из быстро раскидали в разные стороны, а самолёт уже наполовину скрылся под водой. Дмитрий пытался подплыть к нему, всё ещё надеясь, что жена с дочками сумели выбраться и возможно, где-то рядом. Корпус быстро погружался. Пузыри воздуха вырывались из салона, слышались приглушённые крики. Он напрягал мышцы в отчаянии пытаясь подплыть ближе, но волны не давали ему этого сделать. Глядя на то как тот уходит под воду он отчаянно звал их: «Лена! Лера! Аня!», но только волны отвечали ему. Дождь лил стеной, небо было серым и злым. Рядом к нему прибило волной в чехле спасательный плотик. Это было настоящим чудом, по крайней мере теперь у него будет хоть какое-то плавсредство. В отчаянии он дёрнул за верёвку — громкий хлопок, шипение сжатого газа, и плотик начал быстро раздуваться, раскрываясь в большую оранжевую платформу с высокими бортами и внутренними удерживающими тросами. Он попытался забраться на него, но это сделать оказалось не так просто— высокие волны и надетый спасательный жилет мешали. Пришлось с сожалением снять его, закинуть внутрь и только после этого не без труда удалось попасть на него, цепляясь из последних сил. Навес какой должен был быть сверху, прикрывать от дождя и солнца, так и не раскрылся — пиропатрон сработал, но дуга тента осталась беспомощно болтаться вдоль борта, так что он теперь полностью был во власти стихии. Волны швыряли плотик, как щепку. Он лежал внутри, держась за тросы, и плакал — горько, безнадёжно, понимая, что ничем не смог помочь своей семье. Над океаном сгущались сумерки, дождь продолжал лить, как из ведра. Ни одного человека он больше не наблюдал на поверхности, если кто-то ещё выжил, волны разбросали их в разные стороны. Он лежал на дне плотика, сверху лил дождь, со всех сторон вздымались волны, в любой момент грозя захлестнуть и утащить его на дно вместе с хлипким плавсредством. Сколько прошло времени с момента крушения самолёта он не знал. Вокруг была непроглядная темень в какой было слышно только шум дождя и плеск волн. Силы уходили, во рту горело от жажды, тело ныло от ушибов и порезов. В полузабытье ему мерещились голоса жены и дочек — они зовут его, они спаслись. Но реальность возвращалась волной боли. Он остался один. Совсем один посреди огромного океана.