Глава 10 Дождь, плов и вести из Макао
Дождь начался на рассвете после начала второй недели строительства. Сначала это был просто мелкий, нудный моросящий дождик, какой в здешних краях, как уже успел заметить Дмитрий, часто предшествовал настоящему ливню. К полудню небо затянулось тяжёлыми, свинцовыми тучами, и вода полилась с такой силой, будто кто-то наверху опрокинул гигантский чан. Струи барабанили по соломенным крышам домов, по широким листьям бамбука у заборов, по деревянному навесу под которым Дмитрий укрылся вместе со своими помощниками, и земля вокруг в считанные часы превратилась в вязкое, липкое месиво, в котором ноги утопали по щиколотку. Строительство дома, шедшее до этого бодрыми темпами, встало. Стены были выведены почти до уровня крыши, но не перекрыты, и Дмитрий, глядя на то, как дождь хлещет по голым балкам, понимал, что продолжать работы в такую погоду бессмысленно — дерево разбухнет, пазы перестанут плотно прилегать друг к другу, и всю аккуратную, кропотливую работу, проделанную за предыдущие дни, придётся переделывать заново. Ещё когда дождь только начинался он приказал принести, накрыть и закрепить промасленной бумагой все деревянные балки, чтобы дождь меньше мочил их. После этого его помощники, понурив головы, разошлись по домам — Пахарь и Рыбак накрылись широкими соломенными шляпами и побрели к своим хижинам, оставляя на мокрой земле глубокие следы. Такэши ушёл последним, с явной неохотой, то и дело оглядываясь на недостроенный дом, и даже маленький Дзиро, обычно не отходивший от мастера ни на шаг, был уведён старшими, несмотря на его отчаянные протесты. Дмитрий остался один под навесом. Дождь шумел, заполняя собой всё пространство, и в этом монотонном, ровном шуме было что-то гипнотическое, усыпляющее. Он присел на перевёрнутый ящик, который служил ему стулом в эти дни, и уставился на струи воды, стекающие с края соломенной крыши навеса. Вода падала в грязь, поднимая мелкие брызги, и эти брызги, разлетаясь в стороны, образовывали крошечные, мгновенные фонтанчики, которые тут же исчезали, сменяясь новыми. Он смотрел на это, и мысли его, освобождённые от необходимости постоянно думать о строительстве — о том, какую доску куда положить, какой паз глубже вырубить, какой стык плотнее подогнать, — начали медленно, лениво кружиться вокруг вещей, не имеющих прямого отношения к стройке. Где-то в глубине души, в том самом отсеке памяти, который он старательно, изо дня в день, заполнял новыми звуками, новыми лицами, новыми заботами, теплилась мысль о том, что это время, во время ливня,