— Заткните его, — прорычал солдат, державший меня, и один из подручных Валки со всего размаху врезал Кейду по лицу, так что в воздухе брызнула кровь.

— Перестаньте! — закричала я, отчаянно вырываясь из рук похитителей. — Не трогайте его, умоляю.

Ни один мужчина, кроме Кейда, не смел прикасаться ко мне, а теперь незнакомцы лапали мое тело, удерживая меня силой. Мой разум твердил, что я должна паниковать от того, что эти грязные руки оскверняют меня, но перед глазами стояло лишь избиение моего мужа. Он укусил солдата так сильно, что пришлось сплюнуть кровь прямо на пол. Он отпинал одного по голеням, ударил коленной чашечкой в живот другого, но крупный солдат снова ударил его в челюсть, запрокинув голову так резко, что я завизжала.

— Убирайте его отсюда, — продолжал аколит, удерживая меня и игнорируя мои мольбы.

— Селла! — захлебываясь кровью, прокричал Кейд, когда его выволокли из комнаты. — Селла! Не трогайте ее! Смейте только прикоснуться к ней!

Солдат ударил его в третий раз, и он затих, а я изрыгала проклятия, каких никогда раньше не произносила вслух.

— Кейд? — Ответа не последовало. — Кейд?

— Заткнись. — Мой пленитель зажал мне рот пальцами, и со всей яростью, что кипела во мне, я впилась зубами в его руку. Он выругался, и прежде чем я успела сообразить хоть что-то, его кулак обрушился на мой висок. Боль взорвалась в голове, оглушая. Кажется, я слышала, как Кейд извергает угрозы и ярость, но боль в собственной голове отрезала меня от всего остального, пока служители Валки волокли нас в глубь святилища.

Хрейнаста сидела на своем троне в дальнем конце Святая Святых, но не она привлекла мое внимание. Это место предназначалось исключительно для чистейших душ, для тех, кто не искушал жриц. Ни один мужчина не смел ступить на порог этой комнаты, и тем не менее рядом с богиней стоял самый крупный из всех мужчин, каких мне доводилось видеть в жизни. По сравнению с ним даже внушительный рост Кейда казался скромным. Я никогда раньше не видела настоящего бога — обычно Хрейнаста скрывалась в телах смертных женщин, — но в этом облаченном в богато украшенные доспехи монстре не оставалось никаких сомнений. Его глаза были чисто-белыми, со слабым намеком на серую радужку. Черные волосы были острижены по-военному коротко, а его мускулы сами по себе служили оружием, не уступая страшному мечу, висевшему на бедре.

Валка. Бог Войны.

Если здесь он — следом обязательно придет Смерть.

Его последователи швырнули меня перед трогом Хрейнасты, и я рухнула на колени, а рубашка Кейда едва прикрывала мою наготу. Сама богиня была значительно меньше Валки, ее смертная оболочка как раз приближалась к сороковому циклу. На ней был тот же сосуд, что и в день, когда меня принесли в храм в качестве жертвы: загорелая кожа всё еще оставалась гладкой и красивой, но в заплетенных волосах уже пробивалась седина. Единственной причиной, по которой она так цеплялась за это тело, было то, что она ждала меня. В противном случае она бы давно отбросила его, стоило ее волосам побелеть. И я ненавидела ее за это. Эта надменная женщина смотрела на меня сверху вниз, и сквозь ее ауру сочилась чистая ненависть, но на самом деле злилась не она. Смертная оболочка даже не подозревала о происходящем. Эгоистичная богиня, лишенная самообларения, украла двадцать циклов ее жизни, и если бы я могла убить Хрейнасту, не навредив ее ни в чем не повинной хозяйке, я бы сделала это голыми руками.