— Дело не в этом… — Он с трудом выдавливал слова, его тон был жестче, чем я когда-либо слышала, и какое-то время мы оба молчали. Ни один из нас не шелохнулся, пока он крепко прижимал мою руку к своей грохочущей груди.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу ощутить вкус твоих губ, — признался он, и его лицо исказилось так, будто он не говорил, а вырывал собственное сердце. — Ты не понимаешь, как отчаянно я жажду прикоснуться своими губами к твоим, прижать твое тело к своему. Мой самоконтроль опасно балансирует на краю пропасти, и единственный способ удержать его от падения — держаться на расстоянии. Я отказываюсь брать у тебя то, что не смогу вернуть, и хотя я считаю, что твои обеты были навязаны тебе насильно, я не стану тем, кто их нарушит. С со мной ты чиста. В безопасности со мной. Защищена со мной, но прошу, не дави на меня. Если ты надавишь, я не смогу устоять.

Он отвернулся к стене, словно даже взгляд на меня краем глаза был слишком сильным искушением.

— Только не туда. Не в губы. — Его грудь вздымалась так тяжело, будто я ударила его. — Куда угодно, только не туда, иначе я сломаюсь. Я не могу сломаться, но я боюсь, потому что я так близок к капитуляции.

— Кейд?

Его пальцы сильнее сжались на моем запястье, пока он боролся с собой.

— Пожалуйста, не надо. Я не могу любить тебя. Не так. Не тогда, когда я тебя потеряю.

Он оттолкнул мою руку, и отсутствие его тепла оказалось больнее, чем его хватка, а потеря этого тепла убедила меня изменить всё.

— Кейд.

Я скользнула ладонью по его щеке и повернула его лицо обратно к себе.

— Селла, прекрати. — Он умолял, его всего трясло.

— Я люблю тебя, — произнесла я с абсолютной уверенностью. Чистой, сильной и несокрушимой. — Любить тебя — это не грех, и это не делает меня недостойной. Любить тебя — это первый выбор в моей жизни, который я сделала сама, так что когда я говорю это, пойми: я делаю это всем сердцем. Я выбираю тебя, и я не могу шагнуть в свое будущее, не узнав, какова на вкус любовь к тебе. Ты так полностью заполнил мое сердце, что в нем не осталось места ни для чего другого.

— Селла…

— Я люблю тебя.

Я мягко улыбнулась, и лунный свет заплясал на нашей коже, пока мы лежали так близко и в то же время так бесконечно далеко друг от друга. Мое сердце грозило выпрыгнуть из груди, но этот трепет не шел ни в какое сравнение с моей тоской. Впервые за двадцать циклов я сама проложила свой путь, и жизнь еще никогда не казалась мне такой прекрасной.

— Ты услышал меня? — прошептала я, когда он замер под моим прикосновением. — Я люблю тебя, Кейд.