— Я не хочу, чтобы она тебя наказывала. — Боль на его лице была способна разорвать меня в клочья.

— Она уже это сделала, — мрачно ответила я. — Она вселится в меня раньше, чем я буду к этому готова. Я исчезну на десятилетия. Меня уже наказали, так что не отнимай у меня единственное в этой жизни, что принадлежит мне и только мне.

Кейд развернулся и опустился предо мной на колени, уперевшись локтями в мои бедра и обхватив мое лицо руками.

— Не отниму, обещаю.

Он благоговейно поцеловал меня, и в каждом его прикосновении читалось боготворение, пока он стоял на коленях.

— Я не хочу рисковать твоей безопасностью, но я не буду похож на твою семью или этот храм. С этого момента и до самого твоего исчезновения каждый выбор и каждое решение остаются за тобой. Какими бы они ни были, я подчинюсь.

— Тогда люби меня, Кейд. — Мои пальцы запутались в его волосах. — Люби меня так, будто этого хватит на целую жизнь.

Он застонал, подаваясь вперед между моими бедрами, пока его грудь не прижалась к моей. Я ахнула от этого контакта, мои ноги инстинктивно сжались вокруг его ребер, и я испила до дна каждую унцию наслаждения, что он мне дарил. Этот поцелуй был свят. Он был разрушением, и я сгорала в его пламени.

— Селла, — простонал он мне в губы, прежде чем мягко покусить мою нижнюю губу. — Ты серьезно? Ты действительно хочешь уместить целую жизнь моей любви в эти оставшиеся недели?

— Да.

Я едва могла говорить, пока что-то чужеродное и дьявольски сладостное скручивалось тугим узлом внизу живота.

— Проклятые боги, — выругался он.

Он отстранился, крепко держа меня за подбородок и изучая мое лицо в поисках хоть тени сомнения, но я целиком принадлежала ему — телом и душой.

— Пожалуйста, позволь мне поцеловать тебя так, как ты того заслуживаешь.

— Да. — Я кивнула, и он, должно быть, прочел безоговорочное согласие в моих глазах, потому что крепче сжал мой подбородок и снова впился в мои губы. Поцелуй был грубым. Голодным и полным мучительного отчаяния. Он разжал пальцы на моем лице и положил их на мои бедра, затянув мою нижнюю губу между зубами. Его мозолистые ладони на мгновение скользнули по моим ногам, словно подготавливая себя, а затем он опустился на пятки. Медленными движениями он собрал мою юбку складками, пока подол не поднялся до колен.

Потрясенный вздох сорвался с моих губ, когда его пальцы коснулись моей голой кожи. Никто никогда не прикасался ко мне там. Никто, кроме меня самой, не видел моих ног с самого детства, и он зачарованно уставился на мою вздымающуюся грудь.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Его глубокий голос звучал низко и хрипло, так, будто слова с трудом продирались сквозь его горло.