Так и замерла. Редрик который раз значения этого взгляда не разгадал.

— Что это с тобой, супруга? — нахмурился вмиг. — Когда так на меня смотришь, кажется, что пугаю тебя.

— Не привыкла улыбку на твоем лице видеть.

— Ну, раз страшная такая, больше тебе ее показывать не стану, — буркнул.

— Дело твое, — пожала плечами, — но видела я вещи и пострашнее.

— Это что же? — заинтересовался.

Лисса из седельной сумки снедь доставала, что в дорогу собрала. Мех с квасом, две чарки медные, а потом и тряпица, в которую печево было завернуто, на свет появились.

— Да вот вчера, как увидела, что ты в клюковник[1] мяса запеченного добавил, аж озноб пробрал. — Кинула на него хитрый взгляд, тут уж Редрик не удержался и захохотал, несмотря на все свои обещания.

Лисса, улыбаясь, уже ему чарку наполненную протягивала да кусок пирога, до того разломив его на две большие части. Не мог и припомнить, когда ее радостной такой видел, хотя понял уже, что, прежде чем в гору к нему попасть, и веселье, и шутки любила. И сам обрадовался, что случившееся в селении не легло на ее сердце тяжестью. У него-то при воспоминании о том, как ее в лапах того стервеца увидел, до сих пор в глазах темнело от гнева. Ежели б не Лисса и ее безмолвная, но непреклонная просьба не трогать мерзавцев, оставил бы от них одни угли.

— Чем сегодня потчевать станешь? — спросил, принимая из ее рук угощение. — Знаю, что еще до света встала.

Намеренно пальцы ее чуть дольше в своих задержал. Лисса первая руки выдернула, глаза отвела. Обошла костерок, села напротив, так, чтоб их пламя разделяло. Редрику то не по нраву пришлось. Неужто его боится? Взгляды их встретились, сквозь огонь пройдя. Углядел, как на щеках ее румянец проступил, и тотчас успокоился.

— Подсматривал? — вскинула темные брови, а у самой в глубине глаз отражавшиеся от костра языки пламени так и скакали. Понял, что дразнит его.

Редрик отхватил от пирога кусок, прожевал, борясь с желанием едва ли не застонать от удовольствия.

— Завсегда интересно смотреть, когда человек любимым делом занят, — ответил, сделав глоток кваса. — А ты свое дело любишь, это сразу видно, иначе б так вкусно не получалось, — отхватил еще кусок.

Не ответила ничего. Улыбнулась краешком губ, отломила крошку пирога, положила в рот. Задумчиво прожевала, глядя в огонь.

— Ну этим-то мы не сильно друг от дружки отличаемся. Ты уж не сердись, да только пока в кузне твоей сидела, не могла не рассмотреть вещицы, что ты сделал.

— Ты о тех, что целы остались? — поддразнил.

— Зато тебе теперь будет, чем вечерами зимними заняться, — не осталась в долгу.