Двигался так легко и неуловимо, словно скользил над полом. Усмехнулся, когда увидел, что поудобнее подсвечник перехватила. Поняла — всерьез меня не принимает. Ну да ладно. И не таких отваживали.

Размахнулась, запустила в охранителя сумрака подсвечником. Морок того явно не ожидал, замешкался, но уклониться успел. Подсвечник с грохотом на пол опустился.

Я назад скакнула, к столу, на котором еще много чего можно было взять да в Морока метнуть. Часы песочные, тарелка, фигурка мыши летучей, книга, — все, до чего рука дотянуться могла, в охранителя сумрака полетело.

— Огня-то в тебе и впрямь много, Мелисса, — уворачиваясь, но меж тем неуклонно приближаясь, произнес Морок. Казалось, веселит его все происходящее. Мне же вовсе не до смеха было.

— Вот и не подходи ближе, а то сожжет и тебя тем огнем! — Бросила в него яблоком, целая тарелка которых на столе у камина красовалась, хотя яблоко — большое да красное — было жалко. Досадовала, что не могу, как Редрик, огнем повелевать по своему желанию.

— Даже ему всю тьму здесь разогнать не под силу. — Исчез Морок из виду в клубе черного дыма, а в следующий миг руки его мой стан обвили. Забилась в его объятиях, как птица в силках. Поняла, что играл со мной проклятый все это время.

— А ну пусти!

— Обязательно, — пообещал Морок. — После того, как моей станешь.

— Не я тебе предназначена!

— А вот сейчас и проверим.

Испугаться после его слов не успела, а уж накрыла нас плотной вуалью тьма, а когда рассеялась, оказалось, что не в покоях стоим, а под сводами каменными. В чашах мраморных огонь полыхал, только сразу поняла, что не живой он, а колдовской, потому как жара не давал. Своды зала цветы увивали. Темно-красные, пышные, диковинные, пахли они тягуче и пряно, совсем как Морок.

Вырывалась из рук охранителя сумрака, но он крепко держал. Наклонился только ко мне, так близко, что из глаз угольных беспросветных сама тьма на меня глянула.

— Редрик тебя сожжет! — бросила ему в лицо.

— Это мы еще поглядим.

Ладонью затылок мой обхватил, наклонился и губы своими накрыл. Я зубы сцепила, но Мороку и того довольно было, что губ моих коснулся. Окутало пряным ароматом его кожи, да ненадолго. Через миг Морок голову поднял, заглянул в глаза.

— Ждешь, что от счастья в обморок упаду? — не удержалась.

Хмыкнул, отстранился чуть, — но не так, чтоб освободиться смогла, — руку мою схватил, всмотрелся.

— Хм, метка Огня Изначального должна была исчезнуть, а вот тут, — коснулся плеча, — сумрачная отметина появиться. — Выходит, не моя ты суженая, — вздохнул, но вот сожаления на лице его не отыскала. Можно подумать, и впрямь обрадовался.