Сидеть и ждать было хуже всего.
Я огляделась внимательнее. В углу стояла железная печка — простая, с чёрной трубой, уходящей в потолок. Рядом аккуратно сложены дрова, коробка со спичками, металлическое ведро. Видно было: готовились топить, но не успели.
Электрический обогреватель в углу гудел неровно. Если ветер усилится, генератор может не выдержать.
Я подошла к печке, открыла заслонку. Внутри — сухо. Бумага лежала уже смятая, кто-то начал закладывать, но бросил.
Руки двигались сами. Бумага, щепки, поленья. Спичка вспыхнула резко, запах серы на секунду перебил холод. Огонь схватился не сразу, потом зашуршал, задышал. Через несколько минут в комнате стало иначе — не теплее ещё, но живее.
Я прикрыла заслонку и только тогда снова взялась за рацию.
— База, приём. Объект на семнадцатом километре. Приём.
Сначала — тишина. Потом короткий треск. Я замерла, боясь пошевелиться.
— …кто на связи… повторите…
Голос был рваный, будто его протягивали сквозь лёд.
— Объект. Волков Сергей Андреевич на месте. Я — Романова. Доехали. Ворота занесло. Техника нужна, — произнесла я медленно, чётко, как учили когда-то на инструктаже.
Шипение.
— Приняли… техника… не раньше утра… видимость ноль… держитесь внутри…
Связь оборвалась.
Я опустила рацию. Утром. Это значит — ночь придется провести здесь.
Ветер ударил сильнее, и стены будто дрогнули. Я посмотрела на дверь. Сколько они там? Десять минут? Двадцать?
Телефон не ловил — я проверила трижды. Экран оставался равнодушным.
Подошла к окну. За стеклом — темно-белое. Ни следа, ни движения. Снег заметал всё мгновенно.
Мысли стали неприятными. Что, если их прижало где-то между постами? Если…
Я резко отодвинула эти «если». Накинула куртку, затянула шапку. Подошла к двери.
Глупо. Но сидеть и ждать — ещё глупее.
Уже взялась за ручку, когда на улице послышались шаги — тяжёлые, сбивчивые. Створка дёрнулась.
Дверь распахнулась, и в помещение шагнул Волков.
Шапка была надвинута на лоб, на плечах — слой снега, который тут же начал таять, стекая на пол крупными каплями. Он стянул перчатки зубами, бросил на стул. Лицо покраснело от ветра, губы сжаты так, будто он всю дорогу шёл, не разжимая челюсть.
— Вы куда собрались? — спросил он, увидев меня в куртке.
— Искать вас.
— Одна? — в голосе не было крика, только жёсткость.
— Да.
Он выдохнул сквозь зубы, стряхивая снег с плеч.
— Нельзя одной выходить. Не при такой погоде. Даже если кажется что надо. Всё равно нельзя.
Я молчала. Он прошёл дальше, посмотрел на печку. Огонь уже разгорелся, тепло стало ощутимым.
— Печку затопили? — коротко.