И вот тут начались сложности.

Не внешне. Внешне Демид был почти образцовым. Поддерживал. Не мешал. Даже хвалил — скупо, правда, будто комплименты у него всё ещё проходили через внутреннюю систему безопасности, но всё же. Когда я получила первый по-настоящему серьёзный заказ — реконструкцию старого особняка под камерный бутик-отель, — он посмотрел на смету, присвистнул и сказал:

— Ты теперь официально опасна.

— Почему?

— Потому что женщина с мозгами, опытом боли и собственными деньгами — это уже стихийное бедствие.

— Поздно. Я и без денег была проблемной.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и ушёл на работу. А я осталась с ощущением, что в его голосе прозвучало нечто большее, чем шутка. Не страх даже. Настороженность.

Поначалу я решила, что придумываю. Женщины после предательства вообще склонны гиперслышать интонации. Но потом мелочи начали складываться в систему. Он всё чаще спрашивал, кто у меня заказчик. Ненавязчиво. Мимоходом. Какая команда. Кто курирует объект. Кто инвестор. Будут ли встречи. Где. Во сколько. С кем. Я отвечала спокойно, иногда с иронией, пока не поняла: это не просто интерес. Это контроль в новой упаковке. Более вежливый. Более тонкий. Но всё тот же старый зверь, который считает, что, если отпустить поводок, женщина может уйти слишком далеко.

Последней каплей стал звонок в среду вечером. Я как раз стояла в гардеробной, пыталась выбрать, в чём ехать на презентацию концепции бутик-отеля, и одновременно спорила с Лизой, которая считала, что мои чёрные лодочки слишком скучные и маме «нужно блестеть». Ребёнок явно рос не без влияния Марка.

— Ты едешь одна? — спросил Демид, прислонившись к дверному косяку.

— Нет. Со своей тайной мафией архитекторш.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно устала от допросов. Что тебя интересует?

— Кто будет на ужине после презентации?

Я медленно подняла голову.

— Заказчик. Его управляющий партнёр. Финансист. Представитель бренда мебели. Я. Ещё, возможно, парочка людей, которым скучно дома. Что происходит?

— Ничего.

— Врёшь.

Он подошёл ближе. Слишком спокойно. А когда Демид становился слишком спокойным, это означало, что внутри уже собирается гроза.

— Просто мне не нравится, что ты всё чаще проводишь вечера с чужими мужчинами.

Я даже не сразу нашлась, что ответить. Стояла с туфлей в руке и чувствовала, как во мне поднимается ледяная, очень ясная ярость. Не та, с которой кричат. Та, с которой режут.

— Ещё раз, — сказала я мягко. — Что тебе не нравится?

— Ты поняла.

— Нет, Демид. Я хочу, чтобы ты повторил. Вслух. Чтобы мы оба точно услышали, что именно ты сейчас мне предъявляешь.