— Видите паникадило, — негромко спросила старушка.

— Конечно, — ответил я. — Сразу в глаза бросилось. Закреплено интересно, и росписи прекрасно вписались в композицию. Такое нельзя не приметить.

Женщина довольно кивнула.

— Вот с ним-то нам помощь и нужна. Его бы в порядок привести. Снять, почистить, позолоту обновить. Оно от нагара свечей все покрылось толстым слоем налета. Здание-то невысокое. Купол надстраивали, паникадило красиво вписалось. Но это же раньше обычный дом был.

— Серьезно? — удивился Михаил. — Не догадался бы. Такой храм красивый.

— Спасибо, милок. Он, правда, очень красивый. Много сил было в строительство вложено. Да и делали с душой. Но из-за того, что пришлось сильно поработать, чтобы из обычного дома такой храм сотворить, не все нормы могли быть соблюдены. И паникадило оказалось чуть крупнее нужного, и закрепили не его не как обычно, когда оно свисает, а на четыре стороны на крепких цепях.

— Это добавляет особенной красоты вашему храму, — похвалил я. — Прекрасная задумка и реализация.

— Да, — женщина похлопала меня по предплечью, радуясь, что я разделяю ее восторг. — И давно пора почистить его как следует, и обновить позолоту. Справитесь?

Мы с Михаилом переглянулись. Обоим было бы интересно поработать здесь, очень уж понравился нам и храм, и старушка, и само паникадило, но…

Но времени на эту работу у нас не было. Да и наша помощь здесь не требовалась.

— Скажу вам честно, — начал я. — Очень хотел бы сказать «да», но, увы. Несколько крепких рабочих снимут его быстрее и качественнее, чем мы с помощником. Да и отчистить его — работа кропотливая, но не требующая реставрации. А покрыть потертости сусальным золотом сможет и начинающий семинарист за тарелку супа.

Бабушка слушала с серьезным лицом, на котором отражалось понимание.

— Настоятель не поскупится по оплате. За еду у нас никто здесь не работает. «Трудящийся достоин пропитания», — она подняла указательный палец.

— Абсолютно с вами согласен! — кивнул я. — Но за работу взяться не сможем, уж поймите.

— Понимаю, соколики, понимаю. Не буду скрывать, что мне грустно это слышать, но вы, пожалуй, правы.

— Тогда подпишите нам документ.

Бабушка сперва запротестовала, доказывая, что не имеет полномочий, но мы заверили: подписи ответственного лица будет достаточно для Синода, и подпись самого настоятеля не потребуется.

Храм мы покинули с ноткой легкой светлой грусти, но с весьма радостным чувством выполненного долга.

— Ты домой? — уточнил я, когда вышли за ворота.

Михаил покачал головой:

— В мастерскую. Из-за этих разъездов не успеваю кое-что доделать.